Так что троица Ирка – Даня – Диана, громко споря, теперь первыми шагали по узкой заросшей тропке, подсвечивая себе путь фонариками.
Циглер шла рядом со мной, с интересом слушая жаркий спор между девчонками.
– Они ведь раньше дружили, верно? – негромко спросила она у меня.
– Да, мы все выросли в одном дворе. Я, Ирка с Даней, Никита, Диана… Потом Руднева переметнулась к Соболь. А Третьякова до сих пор дуется.
– Поэтому она так все время к Диане цепляется?
– Ага, – вздохнула я.
Несмотря на то что Ира тоже встала на защиту Рудневой в столовой, споры между ними так и не прекращались.
Вскоре мы дошли до заброшенной территории. Луна разлила мертвенно-голубоватый свет на несколько покосившихся деревянных корпусов и некогда белое двухэтажное здание с советским плакатом на стене «Нам нужен мир!» Большой светлый корпус, где возможно, раньше располагалась столовая, из-за разбитых темных окон производил самое удручающее впечатление. Время здесь будто застыло. Амелия остановилась около выцветшего обшарпанного указателя, надпись на котором гласила: «Лесная сказка».
И чуть ниже: «Добро пожаловать!»
– Одна девушка безответно влюбилась в парня, – грустно начала Амелия. – Из-за неразделенных чувств повесилась на своем ремне… Какая тоска должна была ее одолеть? Люди кладут себя на плаху… И ради чего? Пасть жертвой во имя любви? От любви этой одни неприятности.
– Для некоторых любовь – единственное спасение и смысл жить, – подала я голос."
"– Вообще-то я слышал, что после развала Союза этот лагерь просто разворовали, – грустно улыбнувшись, сказал Даня.
– Но твоя версия, Амелия, мне тоже нравится.
Циглер лишь пожала плечами. Она верила в свою легенду о павшей жертвой во имя любви девчонке.
– Ну, что? Кто первый? – насмешливо повернулся к нам Третьяков.
– Я! – решительно сказала Амелия и направилась к самому светлому обшарпанному корпусу.
– Кто бы сомневался, – проворчала Ирка, следуя за Амелией. За Иркой пошли Даня с Никитой.
Мы с Рудневой должны были замыкать шествие, но Диана вдруг ухватилась за шершавый столб и принялась мотать головой.
– Нет, я никуда не пойду! – твердила она. – Это безумие. Мне страшно! А еще у меня дурное предчувствие!
– Какое еще предчувствие? – насторожилась я.
– Не знаю… – внезапно Диана перешла на шепот: – Вдруг мы встретим там ее?
– Кого ее? – не поняла я.
– Ну, ту девчонку!
Я засмеялась. Правда, смех у меня получился невеселый.
