Первые минут пять с начала поворота система продолжала оставаться в столь же безмолвном и безмятежном состоянии, в каком она пребывала все время с момента их выхода из прыжка. И на протяжении всех этих минут у старшего картографа все явственнее и явственнее начало посасывать под ложечкой — неужели он ошибся и на самом деле в этой системе нет ничего опасного? Нет, насчет того, что капитан каким-то образом выразит свое неудовольствие или там вычтет из его жалования компенсацию за потерю двух ретрансляторов и семи базовых носителей, ну и до кучи перерасход топлива на «нагруженный поворот», он не волновался.
Да, он высказал предположение, которое… ну… возможно… да что там вилять — похоже, оказалось полностью неверным. Но решение капитан принимал сам. Однако все равно чувствовать себя полным идиотом было неприятно. Очень неприятно. Ваэрли уже почти решился снова стукнуться «в личку» капитану, чтобы смущенно извиниться, как вдруг…
— Вижу цель, цель групповая, скоростная, под маск-полем, двигается с разгоном, курс на перехват, — зачастил оператор лобовой станции сканирования, а затем после короткой паузы разочарованно закончил: — Точная идентификация пока невозможна.
Ну, с их сканерами это было не мудрено — чай, не боевой прицельный комплекс. Ледяную крошку в конусе курсовых углов сечет — и нормально… Но старший картограф на мгновение ощутил вспышку радости. Боги Бездны — он не ошибся! Но почти сразу же вслед за этим его охватил стыд: как можно радоваться тому, что они попали в засаду?!
В этот момент снова коротко рявкнули баззеры, после чего капитан снова вышел в сеть:
— Внимание всем, через тридцать секунд увеличение коэффициента нагрузки до семи с половиной.
Экипажу принять противоперегрузочные препараты и переключить ложементы в положение «максимум».
Ваэрли едва не присвистнул от удивления.
Гравитационные компенсаторы крейсера были рассчитаны на компенсацию двадцатикратной перегрузки.
В принципе на транспортах обычно ставили шестикратные компенсаторы — считалось, что для грузовозов этого вполне достаточно. Чай, не истребители, чтобы крутые маневры закладывать. На пассажирские уже ставили «десятку», больше в целях безопасности, чем потому что им действительно требовалось компенсировать подобные перегрузки. Ну а все, что с большим коэффициентом, считалось уделом боевых кораблей.
