— Не понимаю и не могу понять, почему офицер Великого дома, уже несколько лет командовавший картографическим крейсером, действовавшим в дальнем поиске в отрыве от эскадры, а также отлично справившийся с должностью «Голоса Главы» в период кризиса и… лично убивший Главу враждебного клана, отказывается от чести быть выдвинутым на должность Главы Великого дома? Вот хоть убей — не понимаю.
— И вам не стыдно, советник? — грустно усмехнулся Ник.
— Нет, — спокойно ответил Стакал. — А за что мне должно быть стыдно?
— За то, что вы очередной, уж даже не помню какой, раз пытаетесь мною манипулировать?
— Хм… — Стакал задумчиво покачал головой.
— А что, этого надо стыдиться? Я манипулирую офицерами клана, советом Великого дома, адмиралом Гуроном… ну, пытаюсь по крайней мере, как, кстати, и он мной, СМИ, своими помощниками, инженерами, финансистами, да вообще — уймой народа. А вот когда я пытаюсь проделать нечто подобное с тобой, меня должен охватывать жгучий стыд. Так, что ли?
Ник разозлился. В первую очередь на себя.
Блин, нашел чем пристыдить такого прожженного типа, как советник Стакал. Да и за что? Или сам Ник никогда не манипулировал людьми? Три раза ха! Управлять экипажем из двух сотен человек, почти по году мотающемся во Фронтире, и без психологических манипуляций? Покажите мне того фантаста, который скажет, что он это сделает!
Конечно (и Ник знал это наверняка еще по своей земной жизни), есть твари, для которых манипуляция людьми не технологический процесс управления ими, а источник получения личного удовольствия.
Такие и в маленьком коллективе типа бухгалтерии или IT-отдельчика на пять человек сумеют развернуть такие интриги и страсти — мама не горюй. Всех со всеми перессорят, кого-то доведут до истерики, а кого-то до регулярного алкоголизма, а потом погрузятся во всю эту бурю эмоций и будут впитывать ее всей кожей, получая наслаждение."
"Нику про таких рассказывали, да и сам встречал — была у них одна такая в группе. И вот что интересно, на вид — ни кожи ни рожи, а как все закрутить умела.
Подойдет, поговорит так участливо, повздыхает вместе с тобой, а когда отойдет — ты уже злобой по отношению к своему лучшему другу пышешь и кушать не можешь, пока ему как-то не подгадишь. Подгадишь — и так тебе вдруг противно становится, что бежишь, куда глаза глядят. А когда возвращаешься с раскаянием и искренним желанием извиниться, то видишь, как от твоего лучшего друга как раз только что отскочила эта сука.
