Не удалось — враг на этот раз прекрасно видел мою деревяшку и не захотел покрасить ее своей кровью. Ударил мечом. Не перерубил, но отбросил в сторону с такой силой, что я, потеряв равновесие, едва не завалился на бок. И потому пропустил атаку епископа, увидев лишь ее последствия: противник с криком пятился, разбрызгивая кровь из рассеченного запястья. Его оружие лежало на песке.
— Дан! Стойте! Живьем возьмем его! Я оглушу!
Дельная мысль — поговорить с пленником не помешает.
Вдали отрывисто хлопнуло, уже рядом приглушенно стукнуло.
Раненый враг, прекратив пятиться, неловко развернулся, осел на землю, распластался на животе. Все еще пытался куда-то ползти, но лишь загребал ладонями песок. Между лопаток у него торчала длинная стрела с серым оперением.
Не сговариваясь, мы бросились в кусты, спасаясь от стрелка.
— Четвертый остался еще! До лука добрался! Своего прибил! — крикнул я.
Епископ, встав на четвереньки, на миг высунул голову из кустов, изучая тропу, и тут же досадливо сплюнул:
— Дан! Здесь свои!
— Какие еще свои?! Четвертый стреляет!
— Должен быть еще один.
Ты его видел?! — крикнул епископ кому-то невидимому.
— Я его убил, — коротко ответили невдалеке смутно знакомым голосом.
Конфидус вышел из кустов, остановился. Он все еще был напряжен и настороженно оглядывался по сторонам, но хлопанья тетивы больше не раздавалось — никто не пытался его обстрелять. Все еще ничего не понимая, я выбрался следом и увидел, как по тропе приближается недавний знакомый — тот самый парень, которого подняли на борт в состоянии анабиоза и с которым я сталкивал лодку с мели.
Одежда его была такой же мокрой, как и у Конфидуса, в одной руке он держал длинный деревянный лук, в другой несколько стрел. Лицо его было спокойным и характерно нездоровым — похмельная муть все еще не выветрилась.
Мне не стоило большого труда разобраться в произошедшем. Очевидно, когда стрелки дружно бросились за мной, опытный епископ воспользовался моментом — добрался до берега. Благо лодка опять засела на мелком месте и плыть не пришлось.
Парня, видимо, тоже потянуло на подвиги — отправился следом и, найдя один из брошенных нападавшими луков, использовал его против хозяев.
Оставалось непонятным одно.
— Эй! Ты где так хорошо стрелять научился?!
Присев возле все еще шевелящегося бандита, тот, достав нож, начал хладнокровно вырезать стрелу, скупо пояснив:
— Охотиться я люблю. В лесу учился.
— Браконьер, значит? — иронично уточнил епископ, не переставая озираться.
