Солдаты там нужны постоянно, и никому не интересно, по какой причине человек прибыл в это опасное место. С пограничья выдачи нет: что бы ты ни совершил в цивилизованных землях — назад, на расправу, тебя вряд ли отдадут. Единственные, у кого могут быть неприятности, — замазанные Тьмой или хотя бы подозреваемые в этом. Так что права у карающих там есть, а у светского суда уже далеко не всегда.
Вот и интересно лодочнику — чего же мы такого натворили, раз за любые деньги готовы мчаться к границе с максимально возможной скоростью, не считаясь с расходами? Подозреваю, за счет таких вот торопыг на реке и живут — уж больно уверенно он нас ободрал.
— А вот скажите мне, господин, птица ваша, говорят, не к каждому на руки пойдет. Слышал я, они лишь стражей полуденных признают и людей, которые им помогают, а остальным могут и палец отхватить или глаз выклевать. Правда аль врут?
Зеленый лучшим другом объявит любого, кто поделится с ним спиртосодержащей жидкостью, но зачем лодочнику сокровенные тайны выдавать?
— Рин, спроси у попугая сам: мне откуда знать?"
"— Да я просто подумал… Нет, не подумал… что вы из стражей будете.
Просто думаю, может, вы человек их доверенный. Гонец там… или еще кто. Дело, конечно, как бы не мое совсем, но интересно же. Давно к нам стражи не заглядывали — говорят, на юге они воюют люто с погаными. А хорошо бы им заглянуть: житья нам здесь нет.
— По тебе не заметно, что живешь плохо.
— Ну пока свое имею, а вот если граница падет, то все — бежать придется на север, бросив все нажитое добро.
А у меня, помимо лодки, хозяйство: хутор льняной с арендаторами, коровенок две дюжины, по мелочи много чего наберется тоже. Куда это все брать, если погань придет? Солдаты даже спрашивать не станут — людей погонят прочь, а скотину под нож и сжечь, чтобы не досталась Тьме. Лишь лошадей прихватить могут позволить, если не отберут. Никто меня не ждет на севере. Вот что делать?
— Может, граница и не падет — не каркай раньше времени.
— Падет… как ей не пасть, если все к тому идет. При старом короле всех озорных парней, которых к мечу приучить легко, позабирали. Хилых и слабых сердцем домой заворачивали — не нужны такие в армии. При новом теперь всех берут, кто ни попросится. И без спроса тоже взять могут — за недоимки или за что другое. Забирают многих, а назад мало приходит — увечных немного да больных. Рубка нескончаемая на границе — погани все больше, а наших все меньше.
