Прямоугольник стен из нетесаного камня, многослойная грубая крыша, перекрытая теми же плоскими камнями, перемазанными глиной. Чувствуется запустение — за сооружением давно не приглядывали.
Оценив размеры, присвистнул:
— Он что — это в одиночку построил?
— Почти все один, — подтвердила Альра. — Ему мало кто соглашался помогать. Люди до сих пор боятся сюда подходить. Болезнь ковчега… она плохо лечится.
В длину не меньше десятка метров, шириной метров пять и в высоту пара моих ростов. Камни таскать снизу надо — здесь, кроме песка, ничего нет, дерево — вообще от самого подножия, как и глину.
Да он был титаном, если почти в одиночку это построил.
— Альра, он, похоже, умер не так давно.
— Почему вы так решили?!
— Крыша не провалилась до сих пор, а она без присмотра долго не держится.
— Крыша надежная, да и при отце последнего барона иногда посылали людей ее чинить. Это в память о том человеке. Его уважали люди.
— Понятно…
Спешившись, я протянул поводья Туку.
— Вы что, собрались внутрь заходить?! — испугалась Альра.
— Я быстро. Не могу же проехать мимо, не взглянув на этот ковчег.
— Только недолго. Вы и так едва живы. Там все равно ничего интересного.
— Значит, мне не разрешаешь смотреть, а сама, получается, уже бывала, раз все знаешь? — усмехнулся я.
Покраснев, Альра потупилась:
— Так любопытно же было. Все дети сюда хоть однажды бегали.
Вход узкий, прикрыт решеткой из трухлявых жердей. Осторожно отодвинул ее в сторону, шагнул внутрь. И остановился: дальше хода нет — все внутренности сарая занимает он.
Нет слов…
Ковчег, блин… Хочется расхохотаться не хуже Альрика…
Всякое ожидал увидеть, но такого… Вот так рояль… всем роялям роялище…
Впечатлен…
Попугай, ошалев не меньше меня, с трудом выдавил:
— Да-а-а-а-а-а-а… Изумили вы меня, грешного… Из такой бочки пивка бы хлебнуть…
— Это какой же кузнец смог такое выковать, — заявил Тук, заглянув одним глазом.
Альра, неслышно подкравшись сзади, тихо произнесла:
— Только бог такое мог сделать. Говорят, внутри его скрыты скрижали, на которых он оставил свои заветы.
И еще говорят, что там есть великие сокровища, подаренные народу, спасшему скрижали от язычников.
Скептически хмыкнув, я уточнил:
— А тот человек — он разговаривать умел?
— Старый Аван говорил, что сперва не знал наш язык, а потом научился.
— И что этот человек говорил про скрижали?
— Он говорил, что их нельзя трогать. И ковчег нельзя ломать. Даже царапину на нем оставить — это святотатство.
