Под руку попадает длинная палка с изломанным острым концом. Ударить врага не успею — он уже совсем рядом, заносит руку с камнем для последнего удара.
С отчаянным криком, не думая, просто от злости, тыкаю палкой в его сторону. Тот, налетев на нее с разбегу, позабыв про меня, роняет камень, начинает неистово орать, обхватив деревяшку руками. Конец ее ушел глубоко в волосатый живот.
Поднимаюсь. Резким безжалостным рывком вырываю палку из раны, вызвав новую порцию воплей. С интересом осматриваю удивительную находку.
Особое внимание уделяю окровавленному острию.
Как же просто… всего лишь палка… Один удар, и…
А ведь острие можно подправить о камень или зубами, и тогда…
* * *Стоп! Это знание мне явно не нужно!"
"Похоже, файлы располагаются в хронологическом порядке, значит, начало можно смело пропускать. Мне совсем не обязательно знать, как пещерные люди убивали друг друга.
Открою один из тех, что почти в конце…
* * *Транспорт идет противолодочным зигзагом. Большое новое судно, одно из многих, построенных по единому проекту.
Эсминцы отстали, утюжат океан глубинными бомбами, пытаясь достать субмарину Зиберта. Пусть боги помогут моему бывшему капитану и не станут помогать этому транспорту.
Так и есть — они на стороне Германии. Капитан «американца» думает, что может обмануть «Волчью стаю», повторяя раз за разом одну и ту же серию поворотов. И надеется на последний эсминец эскорта, что идет сейчас чуть впереди и левее.
Не поможет он тебе… даже корпусом своим прикрыть не успеет…
Вот он — долгожданный поворот.
Сейчас транспорт подставит борт под мои торпеды…
* * *Опять не то!
Дальше!
Вернемся чуть назад, но подальше от пещерных времен…
* * *Это новое оружие тяжело и неудобно — я так к нему и не привык. После каждого выстрела приходится вскидывать его дулом кверху, иначе при повороте барабана механизм может заклинить.
Проклятые капсюли… неужто не могли придумать чего-нибудь другого.
* * *Дальше!
* * *Несчастные бродяги. Живут тем, что грабят и убивают одиноких путников на пустынной дороге в самом бедном районе провинции.
Неудивительно, что они не выглядят сытыми. Я улыбаюсь им, показываю, что настроен миролюбиво. Я готов с ними поговорить, помочь добрым словом и советом, но им не нужно слова — им нужно все, что у меня есть.
А что может быть у странствующего монаха, кроме одежды и чаши для подаяний? Ну еще посох — крепкая палка в человеческий рост, с верхушкой, отшлифованной ладонями до блеска.
