Непрекращающаяся череда ударов. Альрик бьет без хитростей, будто из ковра пыль выбивает. Он не думает убить — он забавляется. То есть убить как раз думает, но не спешит с этим делом.
Иначе я бы давно умер.
После очередного удара щит сдается — разваливается на две половины. Нижняя падает вниз, начинает раскачиваться на изрубленной полосе окантовки. Вместо несокрушимой защиты из кожи и дерева в моей руке остается какой-то хлам, мешающий нормально двигаться.
Альрик, захохотав, резко, неуловимо-стремительно взмахивает мечом, окончательно отделив отколотую половину щита.
Та падает на песок, и я кое-как остатками отбиваю еще удар, после чего защищаться уже нечем — ошметки кожи и щепки остались."
"Отбросив в сторону рукоять с болтающимся на соплях куском доски, вскидываю меч, прикрываясь от очередного удара. Нельзя, конечно, так делать, но куда мне деваться? Если не бастардом[7] защищаться, то остается принимать сталь на тело — очень сомневаюсь, что кольчуга спасет против подобного.
Мечи сталкиваются с оглушительным звоном.
Правая рука от удара немеет не хуже левой, над ухом с визгом проносится кусок стали — чье-то оружие не выдержало надругательства.
Тупо, без радости, констатирую: мой бастард целехонек, если не считать уродливой зарубки, а у Альрика в руке остался жалкий обломок — сантиметров тридцать.
Темный не пытается отступить или атаковать своим огрызком. Пользуясь тем, что мои руки бессильно повисли, будто контуженные, он все так же молниеносно подается вперед, легко уворачивается от неуклюжего выпада, без замаха бьет кулаком в лицо.
Кастета в его ладони нет. И кулак явно не принадлежит профессиональному каратисту. Но меня будто грузовиком сбило — только что был свет, и вдруг щелкнули выключателем.
Бой окончен…
Глава 22
Привычка умирать
Странно, но я все еще жив. Хотя не совсем уверен… Знакомая картина: если засыпаю как порядочный человек, то сплю честным сном, а если, как сейчас, меня вырубают, то оказываюсь здесь. В небытии, возле бездны.
И в этой бездне кто-то есть…
Не отойдя еще от горячки боя, зло, во всю мощь легких, которых здесь вообще-то не существует, кричу:
— Радуйся! Ты свободен! Тебе нечего изучать теперь! Это ценное тело уничтожено!
Непонятный «некто» с ответом не медлит — он по-прежнему безлик, и голос его такой же синтетический:
— Ошибка. Тело не уничтожено. Сбой функционирования, вызванный внешним воздействием. Критическая ситуация. Угроза потери ценного тела.
