Дозорные на стене заметили неладное, подняли тревогу, и уже через минуту возле сарая собралась целая толпа вооруженных людей. Я, отдышавшись, рассмотрел схваченного. И впрямь коротышка: макушкой мне до подбородка едва достает. Кучерявые сальные волосы, жидкая бороденка, мелкие тусклые глазки над огромным крючковатым носом. С одного взгляда понятно, что избытком интеллекта хозяин такой морды не страдает. Одет по-простому: холщовая рубаха и штаны из пары кожаных чулок, скрепленных ремнями. Плащ еще навощенный с капюшоном.
Внешность заурядная, но память на лица у меня хорошая — впервые эту харю вижу.
Арисат, жуя на ходу, растолкал народ, протиснулся ко мне, осмотрел пленника, деловито врезал ему под дых и, призадумавшись, поинтересовался:
— Сэр страж, что это тут делается? Откуда он взялся?
— Это ты мне должен ответить, — сказал я, сплевывая кровь из разбитой о зубы губы.
— Я?!
— А кто же еще?! Ведь тебе было сказано заниматься порядком в лагере и его обороной. И что?! К нам забрался этот типчик, и его никто не заметил.
Не просто забрался — напал на меня в сарае лодочном и чуть не задушил. Это так ты за порядком, получается, следишь?!
— Сэр страж, простите! Ну недоглядел! — умоляюще произнес Арисат. — Сам не пойму, как он мог пробраться к вам. Кругом ведь люди. Эй! Там! На стене! Почему не заметили чужого?!
— Так он плащ напялил с капюшоном, и попробуй сверху пойми, свой это или черт с копытами! Я видел, как он от причала появился и в сарай зашел, но ведь там многие ходили, и почти все в похожих плащах! Дождь ведь только унялся!
— Ты у меня не оправдывайся! Тебя поставили, чтобы такие вот гады к нам не забредали!
Прервав процесс перевода стрелок на подчиненного, я уже спокойно обратился к Арисату:
— Люка найди и разберитесь, кто он и откуда появился.
— Ага, — кивнул Арисат и приказал ближайшему воину: — Найди Люка и бегом тащи его сюда.
Повернувшись к задержанному, Арисат обратился по-военному прямо:
— Ты кто?
Криво усмехнувшись, тот разинул окровавленный рот и прогундосил:
— Муж я твой.
Неужто не узнал?
Арисат, видимо, не узнал — еще раз угостил пойманного кулаком, на этот раз в глаз, и почти сразу же в живот. Тот повис на руках воинов, разинул рот, будто собираясь что-то сказать, но, покосившись на тяжелую руку бакайца, тут же его захлопнул — передумал почему-то.
— Молчишь? Да? Больше на шутки не тянет?! В темницу его, в колодки. Пусть посидит, понюхает, каково там после покойничков, а там и поговорим.
