Гипотеза, конечно, смелая, но кое-какие факты говорят в ее пользу. Попугай стража привязался ко мне сразу, признав хозяином (хотя это спорно, кто кого считает главным). Сны странные (они и сейчас у меня необычные, но стараюсь не увлекаться погружением в них); болезнь загадочная, после которой вдруг стал первоклассным жокеем — будто вспомнил забытые навыки; в бою с поганью вел себя уверенно до бесшабашности, действуя при этом эффективно, — возможно, опыт уже имел; загадочный продукт неведомых биотехнологий освоил, из-за чего смог восстановиться после смертельных ранений и пыток, — а ведь это только стражи умеют.
И еще латынь исковерканную понимаю сразу — это ведь, если верить покойному сэру Флорису, язык стражей. На Земле я с ней кое-как знаком был, но слабо, и сомневаюсь, что хорошо мог понимать искаженные фразы и слова.
А еще поступки иногда совершаю не слишком умные — сам потом удивляюсь своей тупости. Но это с точки зрения современного землянина — на взгляд местных, не исключено, как раз все нормально делаю.
Может, я действительно жертва амнезии?
Так что переубеждать Альру не стоит — пусть думает, что я и впрямь явился в ответ на просьбу о помощи.
Девушка продолжала:
— Весной нам было немногим легче, чем зимой: все так же голодно, — но зато пришло тепло. До лета перерожденные захватывали замок за замком, лишь до одного не успев добраться. Сил им сопротивляться не было. Большие отряды рассеялись — на толпу невозможно найти пропитание. Выжившие разделились на множество мелких групп, объединяясь лишь на время.
Мы научились ускользать от облав темных, тем более что им стало труднее нас находить: новых мертвецов стало слишком мало. Их было недостаточно на всю долину, так что твари лишились своих глаз, которые в прошлом году были на каждом шагу. Мы попробовали сделать вылазку через горловину, но там оказалось слишком много солдат. Даже тайные тропки, найденные камнелюдами, не смогли помочь — везде мы натыкались на врагов. Надежды по прежнему не было, люди часто сходили с ума от безысходности, даже руки на себя накладывали, больше не боясь греха.
Проповедники темной скверны плодились, к ним прислушивались все новые и новые отчаявшиеся. Не знаю, чем бы все это закончилось… Наверное, группы, подобные моей, не дотянули бы до следующей зимы. Но все изменилось в последние дни весны: опять пожаловали ортарцы. На этот раз они пришли не для разведки — целая армия заявилась. Странно, но она продвигалась на восток без потерь, легко разрушая замки темных.
