* * *Мальрок, в первый раз, еще издали, показавшийся мне абсолютно защищенным филиалом рая, на самом деле таковым не являлся. Королевская армия не успела разрушить его стены и башни, но все, что могло гореть, попыталась сжечь. И в большинстве случаев небезуспешно.
Внутренний двор был загроможден грудами обгоревших бревен, оставшимися от домов и хозяйственных построек. Из трех колодцев один был завален трупами, второй мусором, над третьим сгорела и частично развалилась вершина сруба — разнообразной рухляди в него тоже упало немало.
Пользоваться этими источниками было невозможно, и пришлось временно оборудовать мостик над рекой, чтобы черпать воду из нее. Озерную брать, конечно, удобнее — за стеной лестница к ней ведет каменная, но я сомневался в ее чистоте: поток, стекающий с гор, в этом отношении гораздо привлекательнее.
Вторая актуальная проблема — трупы. В замке смердело, и такое соседство грозило нехорошими последствиями — к примеру эпидемиями. Да и людей это здорово пугало: ничто так не напрягает в пограничье, как тела, оставленные без погребения.
И то, что здешних кадавров солдаты на совесть изрубили, а многих и в огонь бросили, не успокаивало — запах нервировал, и вообще наши носы такие ароматы ненавидят.
Если с водоснабжением вопрос решили быстро, то здесь пришлось попотеть. Большая часть взрослого населения, не отвлекаясь на обустройство лагеря, сразу занялась обыском замка. Со стен сбросили клетки со зловонным содержимым; из колодца с помощью веревок и пары проштрафившихся ребят выловили разлагающиеся куски плоти; повсюду собрали все, что не успели доклевать вороны.
На том месте, где наш отряд расположился на неудачно для меня окончившийся ночлег, развели костры, натаскав не до конца сгоревших бревен и плах — на них сожгли останки. Завтра, когда все остынет, обуглившиеся кости можно будет похоронить.
Народ, шаставший туда-сюда по разным делам, попутно прихватывал все, что валялось под ногами: бесполезное складывали в кучу возле выхода из туннеля перешейка; остальное относили в другие кучи.
В замке на глазах становилось чисто и просторно — исчезали груды обугленных бревен и досок, разбитые бочонки, керамические обломки и даже лошадиный навоз собирала детвора. Народ действовал, будто на субботнике, только, в отличие от добровольно-принудительного мероприятия, делал все на совесть — им ведь здесь жить.
К вечеру вся уцелевшая, но уже ни на что не годная древесина были сложена в несколько поленниц — нам ее надолго хватит для костров и печей.
