Больно! Я не сплю… Тогда что за бред? Выкрали из лагеря, протащили по грязному каналу, сказали пару «ласковых» слов и, даже не выбив для закрепления усвоенного материала немножко зубов, оставили скучать на пустынном берегу.
Под ногами что-то шевельнулось, глухо промычав. Подпрыгнув от неожиданности, я отскочил, присел, поднял камень, приготовился к новой серии неприятностей. Но никто и не думал меня трогать — все тихо и спокойно, лишь на земле слабо шевелится что-то длинное.
Проклятая темнота — не сразу понял, что это человек.
Подошел, присел — не просто человек, а человек связанный. И, судя по новой порции мычания, с кляпом во рту.
Вытащить, что ли?
Неизвестный, едва обретя способность издавать членораздельные звуки, тут же доложил:
— Сэр страж, пожалуйста, освободите остальных. Нас били крепко — если им носы закупорило кровью засохшей, то задохнуться могут. Что-то они тихо очень лежат.
— Ты кто? Откуда знаешь меня?!
— Я — Грюнц, латник из отряда сержанта Дирбза.
В принципе я и сам уже понял, кто передо мной, и вопросы задал скорее инстинктивно, чем обдуманно.
Вытащив кляпы у оставшихся двух солдат, я не стал разрезать веревок: во-первых, нечем; во-вторых, не стоит с этим торопиться. Я сейчас ничего не понимал — и уж конечно не мог доверять внезапно обнаружившимся разведчикам, практически подаренным мне похитителями.
Самое время отправиться к каналу и покричать моим людям — они, наверное, очень по мне соскучились.
* * *"
"Зеленый был недоволен.
Птиц, при всех своих странностях, обладал всеми признаками нормального пернатого.
В частности, ночью он предпочитал спать и очень не любил, когда его сон прерывали. Вот и сейчас, неодобрительно косясь на связанных латников, он поочередно прищуривал глаза, склонял голову набок, взъерошивал перья и мрачно сопел. Солдаты, подсвечивая факелами, перетаптывались с ноги на ногу, ожидая моего вердикта. То, что товарищи их нашлись живыми, — это, конечно, очень замечательно, но лишь при одном условии: они должны остаться прежними.
А в пограничье плен — это всегда подозрительно: откуда знать, кто сейчас затаился в шкуре найденных разведчиков?
Перерожденные маскироваться умели. Вспомнить ту же Йену: она несколько месяцев успешно морочила головы опытным ребяткам — даже подозрительный Конфидус ее не раскусил. Не было никаких примет, позволявших определить, что человек изменен. Точнее, была одна — в теле темного зачастую имеется нечто новое: непонятная штука, местными называемая «темное сердце».
