— О, Кристиан, — бормочу я, пытаясь подчинить контролю мое учащенное сердцебиение. Он обнимает меня своими руками и, только после этого, я осознаю, что слезы текут по моему лицу.
— Ана, что это? — Он поглаживает мою щеку, вытирая мои слезы и мне слышится его тоска.
— Ничего. Глупый кошмар.
Он целует мой лоб и мои заплаканные щеки, успокаивая меня.
— Всего лишь дурной сон, малышка, — бормочет он. — Ты со мной. Я буду охранять тебя.
Упиваясь его запахом, я сворачиваюсь вокруг него, пытаясь не придавать значения потере и опустошению, которые я чувствовала в своем сне.
В этот момент, я знаю, что мой самый глубокий, самый темный страх — это потерять его.
Глава 5"
"Я шевелюсь, инстинктивно осматриваюсь, чтобы увидеть его отсутствие. Дерьмо! Я просыпаюсь немедленно и смотрю с тревогой вокруг. Кристиан наблюдает за мной сидя на маленьком кресле около кровати. Он наклоняется, кладет что-то на пол, затем идет и растягивается на кровати рядом со мной. Он одет в боксеры и серую футболку.
— Эй, успокойся. Все в порядке, — говорит он, его голос нежный и спокойный, он разговаривает со мной, как с животным, загнанным в угол.
Нежно, он заправляет прядь волос за ухо и я немедленно успокаиваюсь. Я вижу, что он чувствует и не в состоянии скрыть собственное беспокойство.
— Ты была очень нервной последние дни, — шепчет он, его глаза широко открыты и серьезны.
— Я в порядке, Кристиан. — Я одариваю его улыбкой, чтобы он не подумал, что я беспокоюсь о поджоге. Боль воспоминаний о том, как я чувствовала себя, когда «Чарли Танго» взорвался, и пустота Кристиана, неопределенность, — мучают меня и терзают мое сердце.
Улыбка застыла на моем лице, я пытаюсь подавить эту боль.
— Ты наблюдал за мной пока я спала?
— Да, — говорит он пристально, глядя на меня. — Ты разговаривала.
— Да?
Черт! Что я сказала?
— Ты взволнована, — добавляет он, его глаза полны беспокойства. Есть ли что-нибудь, что я могу скрыть от этого человека? Он наклоняется и целует меня между бровями.
— Когда ты хмуришься, образуется V-образная форма прямо здесь.
Тут так мягко, для поцелуев. Не волнуйся детка, я позабочусь о тебе.
— Я не о себе волнуюсь, а о тебе. Кто позаботится о тебе?
Он улыбается снисходительно моему тону.
— Я достаточно крупный и достаточно опасный, чтобы позаботиться о себе. Подойди. Встань. Есть одна вещь, которую я хотел бы сделать прежде, чем мы отправимся домой. Он усмехается мне, большое ребяческое — «мне-действительно-только-двадцать-восемь», и ударяет мой зад.
