Недавние воспоминания и глубокая печаль, болью вспыхнули внутри меня, в моем сердце, — представляя Кристиана маленьким мальчиком, — они потрясли меня еще сильнее. Я знаю, я должна сделать что-нибудь для этого мужчины, потому что я так сильно его люблю.
Он обнимает меня и прижимает свой нос к моим волосам, глубоко вдыхает, и в то же время мягко поглаживает мою спину. Я не знаю, как долго мы так лежим, но в конечном счете, я ломаю комфортабельную тишину между нами.
— Какое самое долгое время ты провел, не встречаясь с доктором Флинном?
— Две недели.
Почему? У тебя неисправимый порыв все время щекотать меня?
— Нет, — хихикаю я. — Я думаю, что он помогает тебе.
Кристиан фыркает.
— Он и должен, — я ведь плачу ему достаточно. — Он мягко тянет мои волосы, поворачивает мое лицо, чтобы посмотреть на него. Я поднимаю голову и встречаю его пристальный взгляд.
— Вы беспокоитесь о моем здоровье, миссис Грей? — спрашивает он мягко.
— Каждая хорошая жена обеспокоена здоровьем своего возлюбленного мужа, мистер Грей, — предостерегаю его я, посмеиваясь.
— Возлюбленного? — шепчет он, и этот пикантный вопрос повисает между нами.
— Очень возлюбленного. — я стремительно целую его и он улыбается своей застенчивой улыбкой.
— Вы хотите причалить к берегу чтобы поесть, миссис Грей?
— Я хочу есть везде, где ты счастлив.
— Хорошо. — Он усмехается. — На борту я смогу охранять тебя. Спасибо за подарок. — Он протягивает руку и быстро хватает камеру, и держа на расстоянии вытянутой руки, он моментально фотографирует нас обоих в нашей послещекоточной, посткоитальной и послеобнимательной позе.
— Все для вас, — улыбаюсь я и его глаза светятся…
***Мы блуждаем по богатому, позолоченному, сверкающему дворцу восемнадцатого столетия в Версале. Однажды скромный охотничий домик — был преобразован «Королем Солнце» в великолепный, чрезмерно богатое место власти. Но, даже, до окончания восемнадцатого века — пришел конец последней, абсолютной монархии. Самой потрясающей комнатой был «Зеркальный Зал». После полудня, солнечный свет заливает комнату сквозь окна с запада, освещая зеркала, что на восточной стене, заставляя играть под своим светом сусальное золото и хрустальные люстры.
Созерцание этого захватывает дух.
— Интересно понаблюдать, что стало с деспотической манией величия, которая изолировала себя в таком великолепии, — шепчу я Кристиану, стоящему возле меня. Он искоса смотрит на меня и улыбается.
— Укор в мою сторону, Миссис Грей?
— О, это просто мысли вслух, Мистер Грей.
