Браслет достаточно широкий, чтобы закрыть отметины от наручников. Он стоит около тридцати тысяч евро, как мне показалось, хотя я и не поняла его разговора с продавцом на французском.
Я еще никогда не носила чего-то столь же дорогого.
— Так-то лучше, — шепчет он.
— Лучше? — Шепчу я, глядя в светящиеся серые глаза, сознавая, что тощая продавщица смотрит на нас завистливым и неодобрительный взглядом.
— Ты знаешь, почему, — говорит неуверенно Кристиан.
— Мне это не нужно. — Я трясу запястье и браслет сдвигается. Он ловит дневной свет, проникающий через окна магазинчика, и маленькие сверкающие радуги танцуют по всем стенам.
— Мне это нужно, — говорит он с абсолютной искренностью.
Почему? Почему ему это нужно? Почему он чувствует себя виноватым? Из-за чего? Из-за следов от наручников? Из-за его биологической матери? Из-за меня? О,Пятьдесят.
— Нет, Кристиан, не нужно. Ты уже дал мне многое. Волшебный медовый месяц. Лондон, Париж, Лазурный Берег и ты. Я очень счастливая девушка, — шепчу я и его взгляд смягчается.
— Нет, Анастейша, я очень счастливый человек.
— Спасибо. — Встав на носочки, я обвила руками его шею и поцеловала. Не из-за браслета. Из-за того, что он — мой.
Еще в машине он занимается самокопанием, глядя на поля, яркие подсолнухи, — головки которых, склоняются все ниже, греясь в лучах полуденного солнца."
"Один из близнецов, — я думаю, что это Гастон, — за рулем, и Тейлор сидит рядом с ним впереди. Кристиан печально размышляет о чем-то. Я сжимаю его руку и чувствую ответное ласковое пожатие.
Он смотрит на меня, прежде чем отпускает мою руку и ласкает колено. Я одета в короткую, пышную, голубую с белым юбку, и голубой, обтягивающий топ.
Кристиан колеблется, и я не знаю, куда будет путешествовать его рука, — до моего бедра, или вниз по моей ноге. Я замираю, в ожидании ласковых прикосновений его пальцев, и у меня перехватывает дыхание. Что он собирается делать? Он выбирает движение вниз, вдруг хватает за лодыжку и тянет мою ногу к себе на колени. Я разворачиваюсь своей спиной так, что оказываюсь лицом к нему в задней части автомобиля.
— Я хочу и другую тоже.
Я бросаю нервный взгляд на Тейлора и Гастона, чьи глаза решительно направлены на дорогу, и кладу свою другую ногу ему на колени. Его глаза прохладные, он протягивает руку и нажимает на кнопку, расположенную в двери. Перед нами из панели выскальзывает тонированное стекло, отделяющие приватную пассажирскую зону, и через десять секунд мы оказываемся фактически наедине.
