Я ненавижу гольф, но порой там такой большой бизнес совершается, прямо на поле для гольфа. Я также терпеть не могу его уроки… однако я сам себе боюсь признаться в том, что Бастиль действительно улучшил мою игру.
Глядя на горизонт Сиэтла, знакомая скука начинает просачиваться в моё сознание. Моё настроение скучное и серое, как погода. Мой день перемешался вместе с безразличием, и я нуждаюсь в каком либо разнообразии. Я работал все выходные и сейчас продолжаю быть заключенным в своем офисе. Я неугомонный. Я не смогу понять эти направления, не после нескольких схваток с Бастилем.
Но я сделаю.
Я хмурюсь. Отрезвляющая истина в том, что единственной вещью захватившей мой интерес было моё решение отправить два сухогруза с продовольствием в Судан. И это напоминает мне — Рос должна была вернуться с цифрами и материалами по техническому обеспечению. Что черт возьми её задержало? Стремящийся с выводом о том во что она играет, я скольжу взглядом по своему расписанию и отвечаю по телефону.
Иисусе! У меня унылое интервью с настойчивой мисс Кавана для студенческой газеты университета штата Вашингтон.
И зачем, нахер, я согласился на это? Я ненавижу интервью — глупые вопросы от глупых, не информированных, пустоголовых идиотов. Зазвонил телефон.
— Да, — раздраженно отрезал я Андреа, прежде чем она упрекнет. Я могу вести интервью коротко.
— Мисс Анастейша Стил здесь, пришла к вам, мистер Грей.
— Стил? Я ожидал, что будет Кетрин Кавана.
— Это Мисс Анастейша Стил, сэр.
Я хмурюсь. Я ненавижу неожиданности.
— Проводите её, — бормочу я, понимая, что похожу на надутого подростка, но не даю себя трахнуть.
Так, так… Мисс Кавана недоступна. Я знаю ее отца, владельца «Кавана Медиа». Мы делали бизнес вместе, и он кажется проницательный делец и рациональный человек. Это интервью — одолжение ему — в смысле, чтобы заработать позже, когда меня это устроит. И должен признать, что мне немного любопытно кто его дочь, интересно увидеть, далеко ли яблоко упало от яблони.
Падение в моих дверях было подобно вихрю длинных каштановых волос, бледные руки, и коричневые ботинки первое, что было увиденное в моем кабинете.
Я закатил свои глаза и подавляю мое естественное раздражение от такой неуклюжести. Я спешу к девушке, которая приземлилась на руки и колени на полу. Обхватив ее тонкие плечи, я помогаю ей подняться на ноги.
Ясные, ярко-голубые, смущенные глаза встречаются с моими и останавливают меня. У них самый экстраординарный цвет — бесхитростный, с оттенком зеленого.
