В то время, что он был на встрече, я из любопытства сбрила свои волосы на лобке. Конечно же я не должна была делать этого для Мистера, не следуя высоким стандартам.
— Какого черта ты наделала? — кричит Кристиан.
Он просто вне себя от ужаса. Он сидит на кровати в нашем номере «Браун Отель» на Пикадилли,[6] включает прикроватную лампу, пялится на меня и его рот в изумленном «О».
Наверное полночь. Я становлюсь того цвета же, как стены в игровой комнате и пытаюсь натянуть атласную ночнушку, чтобы он не мог видеть.
Он хватает меня за руку, чтобы остановить меня.
— Ана!
— Я… эээ… побрилась.
— Я это вижу. Почему? — Он улыбался от уха до уха.
Я закрываю лицо руками. Почему я так смущена?
— Эй, — говорит он тихо и тянет меня за руку. — Не прячься.
Он прикусил губу, чтоб не засмеяться.
— Скажи. Зачем? — Его глаза весело танцуют.
Почему ему так смешно?
— Перестань смеяться надо мной.
— Я не смеюсь над тобой.
Извини. Я восхищен, — говорит он.
— Ооо.
— Скажи мне. Почему?
Я делаю глубокий вдох.
— Этим утром, после того как ты ушел на встречу, я принимала душ и вспомнила все твои правила.
Он моргает. Веселье с его лица исчезло и он смотрит на меня с опаской.
— И я, перебирая их одно за другим, вспомнило то, — о салоне красоты, — и подумала, что тебе понравится. Но я недостаточно храбрая, чтобы использовать воск, — мой голос стихает до шепота.
Он смотрит на меня, глаза его горят — на этот раз не с насмешкой над моей глупостью, а с любовью.
— Ох, Ана, — выдыхает он.
Он наклоняется и целует меня нежно.
— Вы соблазняете меня, — шепчет он в мои губы и целует еще раз, сжав мое лицо обеими руками. Он откидывается назад и опирается на локоть, на мгновение затаив дыхание. Юмор возвращается.
— Думаю, мне следует тщательно изучить дело ваших рук, миссис Грей.
— Что? Нет.
Он, должно быть, шутит! Я прикрылась, защищая недавно лишенные растительности участки.
— О, нет, вы этого не сделаете, Анастейша.
Двигаясь слишком проворно, он убирает мои руки с местечка между моих ног и прижимает их к бокам.
Он одаривает меня убийственным взглядом, который мог бы поджечь сухой трут, но прежде, чем я самовозгораюсь, он наклоняется и проводит губами от моего живота прямо к моему голому лону. Я извиваюсь под ним, неохотно смиряясь со своей участью.
— Ну, что тут у нас? — Кристиан прикасается поцелуем туда, где до этого утра у меня были лобковые волосы и его колючий подбородок царапает мою голую кожу.
— Ах! — Восклицаю я.
Вау… теперь это чувствуется сильнее.
