— Почему он не мог сказать мне? Боже, он действительно дуется на совершенно новом уровне. Я сразу вспомнила о нашей битве, свадебные клятвы и истерию. Но потерпевшая здесь я.
— Что бы вы хотели поесть? — Миссис Джонс имеет определенный, стальной блеск в глазах.
— Пасту.
Она улыбается.
— «Спагетти», «пенне», «фузилли»?[20]
— Спагетти «Болоньезе».
— Хорошо. И Ана. Вы должны знать — мистер Грей был вне себя сегодня утром, когда он думал, что вы ушли. Он был вне себя. — Улыбается она нежно.
Ох. Он все еще не дома, хотя уже девять.
Я сижу за своим столом в библиотеке, интересно, где он. Я набираю ему.
— Ана, — говорит он, его голос холоден.
— Привет.
Он вздыхает тихо.
— Привет, говорит он, его голос еще ниже.
— Ты придешь домой?
— Позже.
— Ты в офисе?
— Да. А где ты ожидала?
С ней… я не отпущу тебя.
Мы оба висим на линии, тишина растягивается и ужесточается между нами.
— Спокойной ночи, Ана, — говорит он в конце концов.
— Спокойной ночи, Кристиан.
Он вешает трубку.
Вот дерьмо. Я смотрю на мой Блэкберри.
Я не знаю, чего он ожидает от меня. Я не собираюсь позволить ему сломать меня. Да, он безумен — достаточно справедливо. Я тоже. Но… Мы там, где мы есть. Я не бежала общаться к своему экс-педо-любовнику. Я хочу признать, что это не приемлемый способ так вести себя.
Я откинулась на спинку стула, глядя на бильярдный стол в библиотеке и вспомнила забавные времена игры в «снукер». Я ложу руку на живот. Возможно, просто слишком рано.
Может быть, этого не должно быть. И когда я думаю об этом — мое подсознание кричит: «нет»! Если я прерву эту беременность, я никогда не прощу себя, или Кристиана.
«О, «Blip», что ты сделал с нами?» Я не могу поговорить сейчас с Кейт. Я не могу разговаривать ни с кем. Я отправлю ей сообщение, пообещав позвонить в ближайшее время.
К одиннадцати, я больше не могу держать свои глаза открытыми. Смирившись, я возвращаюсь в свою старую комнату. Свернувшись калачиком под одеялом, я, наконец, дать себе волю, рыдая в подушку и задыхаясь от горя.
Когда я проснулась — моя голова тяжелая. Четкое пятно света просвечивает сквозь большие окна моей комнаты. Взглянув с тревогой — я вижу, что уже семь тридцать. Мои мысли только о том — где Кристиан? Я сажусь качая ногами на кровати. На полу около кровати серебристо-серый галстук Кристиана, мой любимый. Когда я ложилась его там не было.
Я поднимаю галстук и смотрю на него, поглаживая шелковистый материал между пальцами, а затем провожу им против моей щеки.
