Но после сна я всегда бледная. В последний раз, когда я была здесь, — я была одна, а сейчас — я вышла замуж в двадцать два года! Старею. Я споласкиваю рот.
Подняв свою руку, я встряхнула ею, и подвески на моем браслете зазвенели в ответ. Откуда, мой сладкий Пятьдесят, всегда точно знает то, что мне нужно? Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять волнение, все еще таящееся внутри меня, и смотрю на браслет еще раз. Бьюсь об заклад, он стоит целое состояние. Ах, хорошо. Он может себе это позволить.
Когда мы идем к лифтам, Кристиан берет мою руку и целует мои суставы, его большой палец, потирает по «Чарли Танго» на моем браслете.
— Тебе нравится?
— Более, чем. Я люблю его. Очень. Как и тебя.
Он улыбается и целует мои пальцы еще раз. Я чувствую себя лучше, чем вчера. Может быть, потому что утром и мир всегда кажется более обнадеживающим, чем в глухую ночь. Или, может быть, зная, что Рэю не стало хуже.
Как только мы входим в пустой лифт, я смотрю на Кристиана. Его глаза мерцают, быстро опускаются от моих, и он ухмыляется снова.
— Не делай этого, — шепчет он, когда двери закрываются.
— Не делать чего?
— Не смотри на меня так.
— К черту протоколы, — шепчу я, ухмыляясь.
Он смеется, и это — такой беззаботный, ребяческий звук. Он берет меня за руки и наклоняет мою голову.
— Когда-нибудь, я арендую этот лифт на целый день.
— Только день? — Я приподнимаю свою бровь.
— Миссис Грей, вы ненасытная.
— Да, если это касается тебя.
— Я очень рад это слышать.
— Он целует меня нежно.
И я не знаю, потому-ли, что мы в этом лифте, или, потому что он не прикасался ко мне в течение двадцати четырех часов, или так как он просто мой опьяняющий муж, — но желание раскручивается и лениво тянется глубоко в животе. Я запускаю пальцы в его волосы и углубляю поцелуй, толкая его к стене и прижимаясь своим телом вплотную к его.
Он стонет мне в рот и запрокидывает мою голову, прижимаясь ко мне так, что мы целуемся, по настоящему целуемся.
Наши языки изучают территорию, которая является другим ртом «ох-как-знакомо», но все таки «ох-как-ново» и «ох-как-захватывающе». Моя внутренняя богиня в обмороке, в результате чего мое либидо отбрасывает паранджу. Я лаская его любимое милое лицо руками.
— Ана, — выдыхает он.
— Я люблю тебя, Кристиан Грей. Не забывай это, — шепчу я и вижу, как темнеют его серые глаза.
Лифт плавно переходит к остановке, и двери открываются.
