Что он запланировал? Мое сердце начинает биться в ожидании.
Он ведет меня по палубе и через двери в роскошный, прекрасно оборудованный главный салон, по узкому коридору, через столовую, и вниз по лестнице в главную каюту хозяина. В каюте было убрано с утра и кровать заправлена. Это прекрасная комната. С двумя иллюминаторами, с правой и с левой стороны, элегантно оформлена мебелью из темного ореха с кремовыми стенами и мягкой мебелью в золотом и красном.
Кристиан выпускает мою руку, стягивает футболку через голову, и бросает ее на стул.
Он сбрасывает шлепанцы и снимает шорты и трусы одним изящным движением.
О. Устану ли я когда-нибудь смотреть на него голым? Он совершенно великолепен, и весь мой.
Его кожа пылает, — он слишком долго пробыл на солнце, — а растрепанные волосы свисают на лоб. Я везучая, везучая девчонка."
"Он хватает меня за подбородок, потянув немного, чтобы я перестала кусать губу, и проводит по ней пальцем.
— Так-то лучше, — он подходит к внушительных размеров шкафу, настоящему дому для одежды, и достает из нижнего ящика пару металлических наручников и маску для глаз из тех, которые выдают в самолетах для сна…
Наручники! Мы никогда не использовали настоящие наручники.
Я быстро и нервно кидаю взгляд на кровать. К чему, черт побери, он собирается их прицепить? Он поворачивается и смотрит прямо на меня, в его глазах полыхает тьма.
— Это может быть весьма болезненно. Они могут врезаться в кожу, если тянуть слишком сильно, — он держит одну пару. — Но я очень хочу использовать их сейчас на тебе.
Охренеть!
У меня пересыхает во рту.
— Вот, — изящным жестом он вручает мне этот комплект. — Хочешь их сначала потрогать?
Я трогаю — металл холодный и твердый. Смутно, я надеюсь, что мне никогда не придется носить пару этих наручников по-настоящему.
Кристиан пристально смотрит на меня.
— Где ключи? — Мой голос дрожит.
Он протягивает ладонь, в которой лежит маленький металлический ключ.
— Вот ключ от этой пары. Собственно, — он подходит для всех комплектов.
Сколько же пар у него? Я не помню, чтобы видела целый сундук этого добра.
Он гладит меня по щеке указательным пальцем, протягивая его вниз, к моим губам. И наклоняется вперед, как бы желая поцеловать меня.
— Хочешь поиграть? — спрашивает он. Его голос звучит низко, и все в моем теле устремляется на юг, и глубоко в животе все скручивается от желания.
— Да, — выдыхаю я.
Он улыбается.
— Хорошо. — и дарит мне легкий, как перышко, поцелуй в лоб. — Нам будет нужно безопасное слово.
