Его рука путешествует вокруг моей задницы.
— Моя, — выдыхает он, когда его руки охватывают весь мой зад, кончики пальцев скребут мою сексуальность.
— О.
— Тише.
Его рука путешествует вниз к задней части моих бедер, и еще раз от отстегивает мои подвязки. Наклоняясь, он оттягивает назад покрывало кровати.
— Сядь.
Я сажусь, я в его плену. Он становится на колени у моих ног и осторожно тянет каждою из моих белых свадебных подвязок. Хватает верх моего левого чулка и медленно стягивает его, пробегая своими большими пальцами вниз по моей ноге.
О боже.
Он повторяет процесс и с другим моим чулком.
— Это как разворачивание моего рождественского подарка, — улыбается он сквозь длинные темные ресницы.
— Подарок, который уже был твоим.
Он хмурится в предостережении.
— О нет, детка. На этот раз он действительно мой.
— Кристиан, я была твоей с момента, как сказала да.
Я метнулась вперед, обхватив его любимое лицо моими руками.
— Я твоя. Я буду всегда твоей, муж мой. А сейчас, я думаю на тебе слишком много одежды.
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его. Он резко подается вверх, целует меня в губы, и сжимает голову руками, его пальцы зарываются в мои волосы.
— Ана, — выдыхает он. — Моя Ана.
Его губы требуют мои еще раз, его язык экспансивный, очень убедительный.
— Одежда, — шепчу я. Наше дыхание смешивается, когда я отодвигаю его жилет, и он освобождается из него, выпустив меня на мгновение. Он делает паузу, глядя на меня, широко раскрытыми, жаждущими глазами.
— Позволь мне, пожалуйста.
Мой голос мягкий и уговаривающий. Я хочу раздеть моего мужа, мои Пятьдесят Оттенков.
Он сидит на корточках и, наклонившись вперед, я ухватилась за его галстук — его полосато-серый галстук, мой любимый галстук — и медленно, развязываю его и освобождаю. Он вздернул подбородок, чтобы открыть мне доступ к верхней пуговице своей белой рубашки, затем, после того, как она расстегнута, я перехожу к его манжетам. К ним пристегнуты платиновые запонки — гравированные переплетенными инициалами A и К — мой свадебный подарок для него.
Когда я сняла их, он забирает запонки и сжимает в кулаке. Потом он целует кулак и сует их в карман брюк.
— Мистер Грей, такой романтик.
— Для вас, миссис Грей — сердечки и цветы. Всегда.
Я взяла его руку и, взглянув вверх, сквозь свои ресницы, целую его обычное, платиновое обручальное кольцо.
Он стонет и закрывает глаза.
— Ана, — шепчет он, и мое имя звучит как молитва.
