— Я делаю глубокий уравновешивающий вздох, в то время, как он разевает рот.
— Но ты, как грузовой поезд, и я не хочу быть под давлением, потому что девушка в которую ты влюбился — будет раздавлена. И что останется? Все, что останется — это праздные светские засвечивания, порхание с одного благотворительного мероприятия на другое. — Я снова делаю паузу, стараясь изо всех сил найти слова выражающие мои чувства. — А сейчас ты хочешь чтобы я стала генеральным директором компании, что никогда не было даже в моих целях.
Я мечусь между всеми этими замыслами, отбиваясь. Ты хочешь, чтобы я сидела дома. Ты хочешь чтобы я управляла компанией. Это сбивает с толку. — Я замолчала под угрозой слез, и с трудом сдерживаю рыдания. — Ты должен позволить мне принимать собственные решения, рисковать, делать собственные ошибки и позволить мне учиться на них. Я должна научиться ходить, прежде чем я смогу бегать. Кристиан, видишь ли, я хочу немного независимости. Это то, что мое имя значит для меня. — Наконец, я сказала то, что хотела сказать днем.
— Ты чувствуешь себя под давлением? — шепчет он.
Я киваю.
Он закрыл глаза и запустил руки в волосы.
— Я просто хочу дать тебе весь мир, Ана, все что ты пожелаешь. И защитить тебя от всего. Следить за твоей безопасностью. Но я хочу чтобы все знали, что ты — моя. Я запаниковал сегодня, когда получил твое письмо. Почему ты не сказала мне о имени?
Я покраснела. Он прав.
— Я только думала об этом, когда мы были на медовом месяце и, да, я не хотела разрушать наше единение, и забыла об этом.
Я только вчера вечером вспомнила. А потом Джек… ты знаешь, это отвлекло. Мне жаль, я должна была сказать тебе, или обсудить это с тобой, но я не смогла найти подходящее время.
Пристальный взгляд Кристиана лишает мужества. Это похоже на то, что он хочет проникнуть в мою голову, но он ничего не говорит.
— Почему ты паникуешь? — Спрашиваю я.
— Я просто не хочу, что бы ты проскользнула у меня сквозь пальцы.
— Ради Бога, я никуда не уеду. Когда ты это поймешь через твой невероятно толстый череп? Я.
Люблю. Тебя. — Я машу рукой в воздухе, как он иногда делает, чтобы подчеркнуть мою точку зрения. — Более чем, пространства и свободы.
Его глаза округлились. — «Дочь любви»? — Он дарит мне ироничную улыбку.
— Нет, — смеюсь я, несмотря на себе. — Это только цитата, что пришло в голову.
— Сумасшедший Король Лир?
— Дорогой, безумный король Лир. — Я глажу его лицо и он наклоняется к моим прикосновениям, закрывает глаза.
