А с чего еще мне мерещатся разговаривающие белки?
Существо не двигалось. Лежало, запутанное в авоську, рядом с валяющимися остатками багета, и не подавало признаков жизни. Неужели я ее убила?
– Эй, – позвала сдавленно, опасаясь, что меня все же кто-нибудь заметит. – Бе-елка!
Бочком приблизилась к существу. Всмотрелась в острые когти на лапах, которые совсем недавно впивались в кожу моей головы. Невольно коснулась волос, проверяя, на месте ли они, а затем осторожно наклонилась к животинке.
– Ты там жива?
Балансируя на одной ноге, задела носком кеда лапку существа.
Поморщилась от вида живописных пятен от травы и томатов на джинсах. А что стало с моей светлой футболкой?! Оставив попытки отряхнуться, я недовольно вздохнула и снова вернулась к животному. Легонько толкнула, страшась дотрагиваться до бешеного создания, которое в любой момент могло очнуться. Нагнулась и, двумя пальцами взявшись за ручку, подняла авоську над землей.
– Вон та странная тетя, – раздалось неподалеку.
Я обернулась. На меня указывала пальцем та самая девочка, что выронила мячик и, будто испугавшись, убежала.
Сейчас же она стала свидетельницей того, как я на вытянутой руке держала авоську с безвольно свисающей белкой, и откровенно улыбалась. А вот мама… Заметив, как с лапок и хвоста животного стекали капли томатного сока и окрашивали траву в алый, женщина закатила глаза и грохнулась в обморок.
– Вот вляпалась, – пробубнила я под нос.
Осторожно высвободила животинку из сетки. Я хотела показать девочке, что не живодерка, а белка живая, но хвостатая зараза неожиданно встрепенулась.
– А-а-а-а! – выдала она боевой клич и бросилась на меня.
Да так резво, что ручки авоськи выскользнули из моих пальцев, а животное прыгнуло мне на грудь.
Я поскользнулась на помидорах и, беспомощно взмахнув руками, рухнула на траву. Глянула на безумную белку. Та вцепилась в мою майку, готовая к прыжку. Я машинально схватила ее за хвост. Она завопила, начала клацать зубами и тянуться к моему лицу когтями, царапая воздух.
– Дай сюда моргалки, я их вырву! – густым басом угрожало существо.
– Хвост отпусти, а то я тебя сожру! Нагрудник порву. В наножники нассу. А-а-а! Шерсть на голове повыдираю!
– Да успокойся же ты! – прикрикнула я на существо, с трудом удерживая его на расстоянии от своего лица.
Оно извивалось, барахталось, раздирало коготками ткань футболки. Проявляло удивительную изворотливость и страшило бешеным блеском в черных глазах. Уши торчали, морда испачкана в томатах, пасть не закрывалась.
