– А ты думаешь, я от тебя откажусь? Или мы станем встречаться как раньше? – усмехнулся он. – Мне кажется, наш брак – дело очевидное, дорогая. Ну как восход солнца или закат… Проходи, – Демьян махнул рукой в сторону комнат. – Осваивайся. Тебе тут теперь жить.
Камилла невольно вздрогнула."
"«Как-то иначе мне представлялось наше воссоединение. Пол, устланный розами, и Демьяновский на коленях. Ага, – ехидно оборвала она саму себя. – С кольцом в зубах! Как верный пес! Но это же Рома, – устало усмехнулась она. – От него романтики не дождешься.
Привыкай, Камочка. Ты же о нем мечтала? Степу поперла. Ждала принца своего поломанного», – внезапно проснувшись, заметил внутренний голос с сарказмом, свойственным маме Гале.
Здоровой рукой Демьяновский обхватил Камиллу за плечи и повел в спальню. Она шла за ним, как кролик на заклание.
«Тогда, злополучного тридцатого декабря, все выглядело иначе, – самой себе призналась Милка. – Сверкали люстры. Да и Рома сразу включил какую-то музыку». Теперь же, идя вслед за ним по едва освещенному коридору, она ощутила себя чужой в этом темном и мрачном особняке.
Черные глазницы распахнутых дверей навевали страх.
– Располагайся, Милочка, – заявил Роман, включая свет в спальне. Милке даже показалось, что эта единственная комната, откуда она почти не выходила, совершенно не изменилась. Ну будто в тот день время остановилось и только сейчас медленно и шатко заскрипело шестеренками. Широкая кровать, устланная простым серым покрывалом, пустые тумбочки и отсутствие личных вещей создавали впечатление отеля.
«Ну как такое возможно?» – подумала Камилла и во все глаза уставилась на Романа.
– Я сюда не мог зайти, – признался он, словно прочитав ее мысли. – Не мог. Без тебя находиться здесь мука, – прошептал он, наклоняясь над ней. – Я безумно рад, что ты согласилась вернуться ко мне. Эти два месяца показались мне адом, Милка. Я готов тебя простить, дорогая. Забыть про эти проклятые деньги. Только не убегай больше.
– Что значит простить? – вскрикнула она, – пытаясь освободиться из его объятий.
– Я ни в чем перед тобой не виновата, зато ты…
– Не начинай, – рыкнул он, прижимая ее к себе и буравя строгим взглядом. – Не делай из меня дурака, дорогая. Я точно знаю, что больше некому. Но никогда ни одним словом не попрекну. Взяла – и на здоровье. Папа тебя твой надоумил или самой понадобились, я не знаю и знать не хочу. Просто предлагаю мир. Может, я идиот, Мила. Но я влюбился в тебя и не могу даже помыслить о том, что ты уйдешь.
