Установив связь и настроившись на мою сетку, по присланной программе, искин начал процесс адаптации. Все это я воспринимал смутно, мозг был перегружен. Виной всему были обостренные чувства и новые ощущения от приобретенных органов взаимодействия с окружающей средой. И он не успевал реагировать и не мог правильно интерпретировать, обработать все разнообразие информации, получаемой извне.
Так что, тренажер, первым делом, сосредоточился на том, чтобы вернуть меня в реальность. Потянулись нескончаемые часы тренировок, направленные на правильную расшифровку сигналов от органов чувств.
Начав с простого, искин постепенно усложнял тренировочные ситуации, добиваясь правильной настройки взаимодействия сетки и мозга. Например: вокруг то понижалось, то повышалась температура, пока я кожей не научился с точностью до десятой части градуса определять её перепады. То же со слухом, зрением, нюхом. В результате тренировок я смог определить отличие в оттенке запаха, с разницей в несколько молекул. Со слухом ещё веселее – из-за расширившегося диапазона пришлось столкнуться с непонятным.
То, что раньше воспринималось как свист или вибрация, приобрело индивидуальные черты и расширило горизонты слухового восприятия.
Но все это требовало огромных усилий и я был в начале пути. Из-за недостатка времени, была поведена только первичная настройка. Далее, ещё работать и работать. Возможно, что и всю жизнь – так как нет предела совершенству. В идеале, развив потенциал и наработав опыт, можно достичь небывалых высот в предвидении окружающего.
Например, при общении с разумным, правильно интерпретируя его мимику, четко улавливая изменение запаха или перепады температуры, можно прогнозировать его поведение или считывать поверхностный слой мыслей. Применительно к тому, что занимало теперь все мои помыслы (предстоящая схватка), при отсутствии спешки можно было изучить имеющиеся записи боев Мясника, и, с большой долей вероятности, предугадывать его следующее действие или движение.
Дальше-больше. После того, как разум вывели из коматозного состояния, перешли к отработке взаимодействия управляющей системы и тела. После операции я был хуже чем младенец – мог совершать только простейшие шевеления, и то коряво. Так что, над возвратом контроля пришлось потрудится. Не буду утомлять описаниями, скажу только, что работа над движениями и шлифовка координации, вкупе с наработкой скорости реагирования на нервные сигналы заняли приличное время.
