Тогда мы либо проветривали, либо кололи пса. А колоть его трудно — сопротивляется допросу профессионально!
Так или иначе, а уже через час мы осматривали новые покои. И немного посмеивались — из-за Марона мои покои больше, чем у Лилианы Морей. А все потому что у меня у одной мужчина в свите.
— Два мужчины, — сердито поправил меня Гамильтон и зевнул, — мебель фуфло.
С трудом сдержав смешок, я порадовалась, что никого нет рядом. Увы, для моего компаньона все, что имеет изящно-резной стиль является пресловутым «фуфлом».
А все оттого, что когда под ним сложился прекраснейший тиармиранский стул.
Вот и эту гостиную, нежно-зеленую с вкрадчивой цветочной розовинкой, он забраковал сразу. Ведь стулья были тонконого-изящны, а на софу и вовсе присесть страшно, так она изогнута, так много на ней резьбы.
Да и стеклянный столик на витой ноге не внушает доверия. Псу, не мне.
— Ваши платья превратились в бусины, — из моей спальни вышла невысокая девушка.
Так я поняла, что наш разговор все же кто-то слышал.
— Ничего, раскрою их назад, — я пожала плечами. — А вы…
— Я Тиссия, подай-принеси, — она пожала плечами, — нанята на время отбора. Если желаете, можете оставить меня при вашей комнате.
— А ты еду носить умеешь? — облизнулся пес.
— Носить еду, гладить и чистить одежду, топить камин.
Мы все перевели взгляд на маленький, покрытый эмалью камин. Эта крошка горит?!
— Туфли могу начистить, — она продолжала перечислять свои умения. — Всем.
— А к чему это уточнение? — прищурилась я.
— Так платят только за крылатую невесту, — честно ответила она. — Но надбавка такая, что можно и когти компаньону алмазной пилкой подровнять.
Тина уперла кулаки в бока, потом вспомнила, что не хочет походить на свою мать, и убрала руки за спину:
— И где гарантия, что ты не подослана никем?
Тиссию же это не смутило:
— Все слуги давали клятвы не злоумышлять против крылатых невест. Опыт прошлых отборов создает правила для последующих.
— Что ж, добро пожаловать. Нам нужно не так и много, обувь мы чистим магией.
А вот камин и вечерний перекус — святое.
— Вот этот колокольчик, — она кивнула на фарфоровую безделушку, стоявшую на каминной полке, — передает сигнал на мой браслет. Браслет снимется либо после отбора, либо после моей смерти. Или вашей. Да. Это я к чему? А! Это я к тому, что услышу вас в любое время дня и ночи.
А я подумала, что колокольчик надо прибрать, иначе Гамильтон загоняет девицу. Он у нас такой, немного привередливый.
