Я одобрительно хмыкнула — такие прыжки не каждая себе позволить может!
Сквозь разломанные двери проскочила серая крыска, следом за ней степенно вошел Гамильтон и, за ним же, в музыкальный зал вступил Марон. Остановившись ровно по центру музыкальной гостиной они принялись недоуменно оглядываться.
— Мне хочется спрятаться, — внезапно сказала Тина.
— Ты можешь, — вздохнула я и подняла руку, привлекая к себе внимание, — а мне не вариант. Белый на темном хорошо видно.
3.3
Вообще, я хотела избежать приветственного крысиного писка, но Гамильтон не успел (или не захотел успеть) перехватить Журжика и тот начал свою песню.
А тут надо уточнить, что крыса я не просто собирала из не-животных материалов, а из того, что было. И вот вместо голосовых связок у него туго натянутый узкий лист осоки. Никогда не пробовали свистеть с его помощью?
Вот этот то мерзкий звук и разнесся на все помещение.
— Кажется мы здесь не к месту, — Марон неловко улыбнулся."
"— Тебе кажется, — утешил его пес и подошел к нам с Тиной.
При этом он, по пути, небрежно рассыпал вокруг себя: «Добрый день, здравствуйте, здравствуйте, добрый день».
— Тут концерт до какого часу? — он сел у моих ног и протяжно зевнул, — не люблю человечьи вопли, то ли дело вой королевских су…
— Гамильтон, — процедила я и с силой провела ладонью меж его ушей, — захлопни пасть и наслаждайся. Когда еще ты увидишь крылатых невест?!
Я хотела заставить его вести себя прилично, но…
— Как это когда? Завтра, послезавтра и после-после завтра, — фыркнул пес и с тяжелым вздохом улегся.
А после еще и морду лапами закрыл, паразит.
И что самое главное, происходило всё это в кристальной тишине. Никто. Абсолютно никто не произнес ни слова.
Бьют их здесь что ли?!
— Кто ты, представься, — разнесся по музыкальной комнате высокий надменный голос.
Вскинув взгляд, я увидела стоящую в дверях златокосую леди. Она сама и ее платье, сшитое по всем канонам нашей страны, резко диссонировали с внешностью и одеждой остальных невест. Хм, так я тут не одна такая «не такая, как все».
— А ты? — вопросом на вопрос ответила я, не спеша, впрочем, подниматься на ноги.
Она может и не невеста вовсе — вон как из общего ряда выбивается.
— Прошу простить мне мою рассеянность, — она красиво повела рукой, как бы охватывая всю музыкальную гостиную, — я леди Лилиана Морей, младшая дочь герцога Морей.
Хах, отец ненавидел Мореев — их служащие мнили себя пупами земли и постоянно срывали поставки продовольствия.
