Власть сосредоточится в руках Совета Крылатых, а от, мгм, дурных привычек нового Правителя будут страдать исключительно безответные девицы. Те, что достаточно знатны, чтобы оказаться при дворе, и при этом не имеют ни характера, ни родственников с характером.
По дороге к холлу к нашей процессии присоединилась и юная незаконнорождённая принцесса. Она была бледна, на щеках краснели следы от ногтей, а губы были искусаны в кровь. Кажется, ее тоже не порадовали новости.
Нас выстроили перед лестницей, по которой, под мерный речитатив герольда, вальяжно спустился Индир Ландеберт Рентийский.
"
"— Наша страна сильна своими традициями, — вкрадчиво проговорил бастард. — Если один Правитель, до того, как обзаведется женой, слабеет, допускает ошибки, достойный претендент, близкий по крови, может перехватить тяжелую долю власти. Но только в том случае, если его, претендента, поддержит другой близкий кровный родственник.
Жрец, мрачно кивнул, подтвердил, что каждое сказанное слово — правда и вновь нас всех благословил.
Хотя мне показалось, что он просто с отчаянием махнул рукой.
— А я против! — откуда-то из-за спин выскочила принцесса, — слышите, против! Пусть я не невеста и не могу заявить протест, но я — против! Я — близкая кровь! Что ж вы делаете?! Он же слабый завистливый дурак!
А дальше время замедлилось так, будто стало медом, в котором медленно тонет муха: вот бастард вскидывает руку и на его пальцах разгорается пламя, вот я, понимая, что не успеваю, выставляю щит перед пылкой дурочкой и…
Время летит вскачь, а проклятье отлетает от наших с Кристофом слившихся щитов!
— Я невеста, — произношу я и выхожу, вставая рядом с испуганно сжавшейся принцессой, — и мне не нужен муж, способный проклясть родную сестру.
Я — против.
9.3
Ти-ши-на. Я хочу осмотреться, понять, где стоит Кристоф, но… Застываю, захваченная всеобщим похоронным настроем.
Индир Ландеберт нелепо приоткрывает рот, затем резко его захлопывает и цедит:
— А ты не меняешься, девка с Окраин.
Он правда думает, что меня это может задеть?
— Не девка с окраин, а окраинная леди, — проронила я и неприятно усмехнулась, — если вам известна разница.
Ему она известна не была, зато жрец, подавив улыбку, негромко произнес:
— Старая традиция, если юная леди выбирает военную стезю и не сворачивает с нее, по законам окраинных баронств она приобретает те же права, что и окружающие мужчины. Например, никто не может отказать леди Фоули-Штоттен в дуэли лишь на том основании, что она — девушка.
Он испугался.
