— А меня — носила.
— Знать бы еще, какие слова она при этом говорила, — фыркнула я.
— А это уже не важно.
Я сняла заклятье, уменьшила чемоданы и положила руку на голову Гамильтона. И позволила себе признать:
— Мне немного страшно.
— Мне тоже, — вздохнул пес. — Все же впереди неизвестность. Вдруг дворцовые кухарки не смогут приготовить для меня нормальную пищу? Мне пришлось очень долго обучать здешнего повара, чтобы он смог сотворить достойный паштет."
"Гамильтон продолжал распинаться о том, как он переживает за наше меню, а меня вдруг разобрал тихий смех.
— Ты чего? — пес недоуменно на меня посмотрел.
— Да вот думаю, — я выразительно побренчала монетами, — может сразу твой жилет модистке отдать?
— Зачем? — купился Гамильтон.
— Чтобы она клинышки вшила, — хихикнула я, — разнесет тебя на дворцовых харчах, что делать будем?
Дальше мне пришлось убегать с хохотом, ведь мой компаньон пытался меня сожрать! Хотя этот гурман скорее бы обслюнявил и заявил, что перца много, трав мало и вообще, порядочные собаки такое не едят.
Глава 2
У кованых ворот Академии стояло ландо, запряженное кремово-золотистыми лошадками. Это что ж, на время отбора мне выдали личный ректорский экипаж?!
— Мина! Давай быстрей!
Только в этот момент я заметила Тину и Марона, сидящих внутри.
— О, — глубокомысленно изрек Гамильтон, — дворец, как я понимаю, никому не жалко.
Забравшись в ландо, мы кое-как разместились и я задала самый животрепещущий вопрос:
— Как думаете, с какой скоростью эта прелесть может перемещаться?
Спина извозчика несколько напряглась.
— Столько позолоты, колдо-фонари, — Тина потыкала пальчиком в разнообразные красивости, налепленные на ландо, — со скоростью умирающей улитки. Я, кстати, буду твоей дуэньей.
— Ты?! — Гамильтон был так шокирован, что его человеческий голос перешел в собачий вой.
Отчего он страшно смутился и отвернулся, как будто ничего и не было.
— Я соврала, что на окраинах так принято, — подруга пожала плечами.
— У нас так и принято, — возмутилась я.
— О, значит, не соврала.
— Вообще, свита крылатой невесты состоит из троих — дуэнья, парикмахер и камеристка, — я выразительно посмотрела на Марона, — будешь крючки на моем платье застегивать? Твоя матушка сожрет меня. Прорвет все дворцовые кордоны и просто ом-ном-ном.
— Нет, я буду отвечать за твою прическу, — ухмыльнулся Марон.
И мне резко поплохело.
Впрочем, я же еду позориться, а не побеждать.
— Вот зря ты сейчас такое лицо сделала, — обиделся друг.
