Он списал все на остаточные явления, ведь, после того, как едва не упустил шанс быть с тем, кого любишь, требуется некоторое время, чтобы придти в себя и расслабиться.
Но объяснение не срабатывало. Он знал, что это было что-то другое… что-то очень страшное, словно бомба в почтовом ящике.
Он боялся, что судьба еще не закончила свою игру с ним.
— Все в порядке? — спросила Джейн. — Ты дрожишь.
— Со мной все хорошо, — он придвинулся к ней поближе. — Пока ты со мной, я в полном порядке.
Глава 42
На Другой Стороне, Фьюри спускался по склону к амфитеатру в сопровождении Зи и Рофа.
Дева-Летописица и Директрикс ожидали в центре сцены, обе одетые в черное. Директрикс не выглядела довольной, ее глаза прищурились, губы сжались в тонкую линию, а руки крепко обхватили медальон, висящий на шее. Настроение Девы-Летописицы невозможно было определить. Ее лицо было скрыто под облачением, но даже если бы его было видно, Фьюри сомневался, что смог бы понять, о чем она думает.
Он остановился перед золотым троном, но не стал садиться.
Хотя, идея была не плоха. Ему казалось, что он куда-то уплывает, его тело дрейфовало, а не двигалось, голова пребывала не на плечах, а в бескрайних далях. Мысленно он спросил себя — было ли это ужасное состояние результатом выкуренного красного дымка? Или же причина в его женитьбе на трех дюжинах женщин?
О, Господи Боже.
— Роф, сын Рофа, — произнесла Дева-Летописица. — Подойди и поприветствуй меня.
Роф подошел к краю сцены и преклонил колени.
— Ваша Светлость.
— Ты собираешься что-то попросить у меня.
Сделай это сейчас, и формулируй свои фразы правильно.
— Если эта просьба не оскорбит Вас, то я хотел бы просить, чтобы в отношении боевых действий на Фьюри распространялось то же решение, что и на Вишеса. Мы нуждаемся в воинах.
— Я склонна отпускать его на время. Он будет жить там…
— Нет, — твердо отрезал Фьюри. Когда все резко повернулись к нему, он продолжил. — Я останусь здесь. Я буду сражаться, но я останусь здесь.
Он слегка поклонился, чтобы хоть как-то компенсировать свою грубость.
— Если это не оскорбит Вас.
Зэйдист открыл рот, на лице со шрамом застыло выражение чем-черт-тебя-подери-ты-думаешь, но короткий смешок Девы-Летописицы предупредил его невысказанную тираду.
— Да будет так. Избранные предпочтут это, да и я тоже. А теперь поднимись, Роф, сын Рофа, и давайте начнем.
Когда король поднялся в полный рост, Дева-Летописица опустила капюшон.
— Фьюри, сын Агони, я прошу тебя принять обязательства Праймэйла.
