У него было чувство, будто в каждой его глазнице сидело по маленькому человечку с молоточком, который отплясывал на зрительном нерве.
Схватив книги со стола, он сунул их в рюкзак и вышел. Очутившись в коридоре, он закрыл лицо рукой. Вид сияющего фойе лишь подстегнул головную боль, он отступил назад, наткнувшись на греческую статую. И в этот момент он понял, что не надел футболку.
Проклиная все на свете, он вернулся в комнату, натянул кофту и с трудом спустился вниз, едва не запутавшись в своих собственных ногах.
Боже, все вокруг действовало ему на нервы. Звуки, издаваемые его Найками, когда он пересекал фойе, казались ему хором писклявых мышей, бежавших следом за ним. Щелчок потайной двери в туннель казался громким, как выстрел. А путь через подземелье в учебный центр, длился целую вечность.
День ожидался паршивый. Его раздражение уже нарастало, и, судя по последнему месяцу, он знал, что чем раньше это состояние начиналось, тем труднее было сдержать себя.
Входя в класс, он уже знал, что у него возникнут неприятности.
На заднем, ряду за столом для одиночек, который Джон называл родным, до того как сдружился с парнями, сидел… Лэш.
Придурок пришел сегодня в одежде эконом класса. Парень был большой и плотный, с телом, как у бойца. И он сменил имидж на солдатский манер. Раньше он носил показушно модную одежду от кутюр и демонстрировал ювелирные украшения от Jacob & Co, но сейчас он был одет в черные свободные штаны и облегающую черную нейлоновую футболку. Его светлые волосы, которые когда-то были достаточно длинные, чтобы их можно было стянуть в хвост, теперь были по-армейски короткими.
Все выглядело так, будто вся претенциозность исчезла, потому что парень осознал, что ценный товар у него внутри.
Единственное, что не изменилось, это его глаза: они все еще были серые, как у акулы, и сосредоточились на Джоне, который, без сомнения, знал, что если он останется с парнем наедине, то попадет в мир боли. Он мог пустить Лэшу сопли в прошлый раз, но больше этого не случится, и более того, теперь Лэш точно доберется до него.
Обещание мести было в этих широких плечи и полуулыбке, которая так и говорила: «пошел ты».
Джон занял место рядом с Блэем, ощущая жуткий страх.
— Эй, приятель, — тихо произнес его друг. — Не беспокойся по поводу этого говнюка, ладно?
Джон не хотел выглядеть таким слабым, насколько себя чувствовал, поэтому просто пожал плечами и расстегнул рюкзак. Боже, эта головная боль убивала.
