Хотя Ольга Аркадьевна Свердлова и преподавала в художественной академии рисунок без малого двадцать лет, она, как любой творческий человек, привыкла, что к ней относятся с определенной долей пиетета.
– То есть? Я правильно тебя поняла, Шевцова? Ты только что начала учебу на нашем факультете, прошла сумасшедший конкурс, попала в лучшую группу, в которую студентов отбирал лично Генрих Соломонович, и уже хочешь уйти в академический отпуск?
Сашка не стала врать и юлить, ответила как есть.
– Нет. Я хочу совсем уйти.
Как это сделать?
– Совсем? – женщина и старик переглянулись. На какое-то время они оставили за собой паузу, вникая в ее вопрос. – Погоди, ничего не понимаю. Почему вдруг?
– Я не смогу принести необходимые справки и обосновать причину отпуска. И не уверена, что через год смогу продолжить обучение. Мне лучше просто уйти.
За спиной о пол стукнула трость, и мужчина, кашлянув в кулак, вежливо обратился к коллеге:
– Ольга Аркадьевна, вы не могли бы ненадолго нас оставить. С вашего позволения я бы хотел поговорить со студенткой Шевцовой наедине.
– Конечно, Генрих Соломонович.
Женщина вышла, а Сашка повернулась к незнакомцу. Он не сразу подошел ближе, словно что-то обдумывая, обошел полукругом, пока наконец не остановился, скрестив кисти рук на набалдашнике трости. Взглянул на девушку с интересом.
– Здравствуйте, Александра, – дружелюбно поздоровался и Сашка ответила.
– Здравствуйте.
– Помните, на вступительном экзамене я спросил вас, в какой школе вы обучались технике рисунка, и какую школу художественного мастерства считаете для себя близкой по духу?
– Да, помню.
– Тогда, возможно, вы еще раз озвучите для меня ваш ответ?
– Я сказала вам, что самоучка и затрудняюсь ответить на второй вопрос.
– Почему же не попытались выкрутиться? Произвести впечатление на экзаменаторов? Разве ложь не становится благом, когда решается ваша судьба? Попасть самоучке в нашу академию практически невозможно.
– Простите, – Сашка насторожилась, – я вас не совсем понимаю.
– Вы удивительно прямолинейный человек, Александра, что несвойственно молодым людям.
Мужчина кивнул и с легкой улыбкой пригладил профессорскую бородку, а Сашка удивилась: неужели он ее запомнил среди сотни абитуриентов, которые в тот день штурмовали экзаменационную комиссию? Но, если честно, ей даже в голову не пришло соврать. Видела, что ее рисунки не хуже других, а там понадеялась на чудо. Этой надежды в ее жизни всегда было мало, вот и плеснула сюда с лишком.
