Сейчас она бы тоже очень хотела знать: «Почему?» Почему вместо того, чтобы уйти, она ощущает в горле странную горечь? Они ведь еще дети, откуда взялось это щемящее душу чувство, как будто на пороге встречи им вновь нужно расстаться.
– Сам знаешь. Потому что я – это я. А ты – это ты.
– Глупости! И что? Какая разница?
– Большая. Они так не думают, – неопределенно сказала Сашка. – И я тоже.
Эти двое еще не все договаривали и не все понимали. Не смели, не знали слов, заполняя паузы молчаливыми взглядами. Но потребность объясниться была, и это тоже казалось странным.
Сашка отвернулась первой и стала подниматься по лестнице, но Игнат догнал.
– Аля, подожди! Пожалуйста, возьми! – раскрыв рюкзак, достал и сунул ей в руки простую картонную коробку, размером вдвое меньше тетрадного листа. – Это тебе.
– Что это? Зачем?
– Сувенир. Просто так.
– Что? – изумленно выдохнула Сашка, но Игнат уже сбежал вниз, испугавшись, что она передумает взять подарок.
– Аля, только не открывай сейчас, – попросил, – дома посмотришь.
Если прислушаться, то она шумит.
– Постой, Пух!
Он спустился на этаж, но, конечно, смотрел на нее.
– Скажи, а ты… Ты научился играть на гитаре? Хоть немного, как хотел?
Игнат улыбнулся, и ямочки на щеках ожили. При взгляде на них у Сашки радостно встрепенулась душа.
– Да! Конечно, я еще не все умею, и многому предстоит научиться, но я стараюсь. И даже песню придумал! Если хочешь, я мог бы тебе сыграть.
Он мог бы ей сыграть…
Сашка вдруг помрачнела и отпрянула от перил. Отвернувшись, быстро направилась к своей квартире.
– Пока, Савин. И не жди меня завтра утром! Все равно с тобой в школу не пойду!
А ночью отца снова мучил кошмар. Это случалось нечасто, они были в доме одни, и Сашка поспешила на помощь.
Шевцов был пьян и метался по полу. То ли полз, а то ли катался – в полутьме отцовской спальни она так и не поняла, только услышала хриплые стоны и короткие выкрики. Это могло продлиться до утра и напугать соседей, и Сашка включила свет, склонилась над мужчиной и затормошила его, повторяя громким шепотом:
– Пап! Пап, проснись! Пожалуйста, проснись! Ты громко разговариваешь, так нельзя!
Крепкая лапища взлетела от пола и обхватила тощую Сашкину шею.
Глаза так и не открылись.
– Сука! Убью! Задавлю, гниду! Весь десант положили, а спросить не с кого! Кто за них ответит, кто?.. Убью!
Это произошло не впервые, пальцы на шее сомкнулись, и Сашка ударила отца в лицо так, как он учил – прямым ударом, со всей силы своих тонких рук.
