Надо закончить с ней сейчас, иначе девочка не поймет, что происходит, а мы упустим шанс. – В руке Тарханова чиркает зажигалка, и по помещению ползет сладковатый запах марихуаны. Я так сосредоточена, что вижу на этой руке вздыбленные темные волоски и бугристые линии вен. Чувствую, как учащенно бьется его пульс и поднимается выше дыхание.
Возбуждение и злость – опасный коктейль, но Хану он определенно по вкусу. Травка добавит остроты ощущений, и он предвкушает развязку моего унижения. Возбуждается, скользя по мне сощуренным взглядом.
Определенно ему нравится то, что он видит, кроме отсутствия страха в моих глазах. Только последний факт и сдерживает его. Ублюдок.
Внезапно громко всхлипывает Майка.
– Ой! Кажется, я таблетки рассыпала. И кокс. Черт, я не хотела! Артур, Влад, я все верну! Клянусь, все сделаю! На все…
Я слышу звук пощечины и голос Артура.
– Тварь! Влад, она и правда испортила товар. Твою мать! Здесь же на три сотни зеленью, а то и больше!
– Давай с нее. Штырь!
Шестерку Чвырева не приходится просить дважды.
Он хватает девчонку за локоть и бросает животом на капот машины, которая стоит здесь же в боксе. Задрав к поясу юбку, сдергивает трусы. Подбивает коленом под бедра, расставляя ноги.
– Сука, если ты окажешься сухая, я тебя порву! Лучше постарайся, чтобы мне понравилось. Выше задницу! – хватает Майку за волосы, задирая голову. – Я сказал – выше!
Он наваливается сверху, и нет никакой чертовой прелюдии, есть только грубое проникновение и механический секс. И шлепки. Шлепки. Шлепки!
Я никогда еще не находилась так близко к этой стороне жизни Майки, к тому черному омуту, в котором она живет, и меня парализует.
Не от прерывистых звуков громкого дыхания Штыря, а от равнодушных темных глаз Пчелы, которые запрещают мне вмешиваться.
– Давай, шалава, шевелись! Ты же не дохлая. Вот так… Пошла вон!
– Я верну вам! Клянусь! Все верну! Влад!
Старший Чвырев ловит девчонку за шею, так и не дав ей одернуть юбку, и ставит на колени."
"– Конечно, вернешь. Куда ж ты денешься. И подруга твоя никуда не денется.
Вот только научим ее быть сговорчивее и договоримся.
Он разворачивает Майку к себе за волосы, расстегивает ширинку и толкает лицом в пах.
– Работай, сука! – наваливается плечами и затылком на стену, протащив ее по полу. Сдергивает штаны с собственной задницы, расставляя ноги. – Иначе пожалеешь! Клянусь, я тебя сам в расход пущу, если завтра не будет картины. Обеих пущу! И старика достанем. Не думайте, сучки, что у вас получится выкрутиться.
