Какие-то внутренние помещения для персонала, склад с ящиками алкоголя и клубной мебелью, комната с продавленным диваном, а у черного выхода дверь неожиданно ведет в ремонтный бокс. А впрочем, мне не приходит в голову удивиться, не до того.
Майка дергает ручку двери выхода, но та заперта, и она забегает в бокс. Пятится от меня, обхватив себя руками.
– Санька, только не бей! – всхлипывает. – Я не хотела! Не хотела! – повторяет. – Не хотела…
Я тоже. Но пощечина получается крепкой, наотмашь, и легко останавливает поток лживых слов.
Я вижу, как голова подруги дергается в сторону, а на лицо налетают волосы. Откуда-то, то ли из сжатой ладони, а то ли из кармана Майки на пол падают и рассыпаются белые таблетки азота и дозы кокса.
– Не хотела… – у Пчелы вырывается рыдание.
От гнева и боли обиды у меня дрожат руки и душа.
– Сука ты, Майка, а не человек. Я ведь тебе единственной верила. А теперь у меня ни веры нет, ни надежды. Ничего. Даже тебя.
– Чаечка, прости, – плачет девушка. – Но у меня не было другого выхода.
Они заставили!
– Не хочу слышать. Ни о ком! Ты себя уже давно продала. А сейчас и меня.
– Нет! – она мотает головой, но мы обе знаем, что да. Повторяет: – Я не хотела! Не хотела с тобой встречаться, Санька! Просила их! Хотела, чтобы у тебя все было хорошо! Всегда верила, что ты лучше!
Я не могу сдержать горькой усмешки.
– Надо же, – говорю. – Так верила, что не поленилась найти меня и снова сунуть мордой в дерьмо. Лучше заткнись, Майка, и не заикайся насчет веры. Где монеты и орден старика? Я пришла за ними.
– Ни черта себе! Вот это горячие пташки! Смотрите, кто к нам залетел!
Мужской голос раздается в нескольких метрах и кажется знакомым. Я оборачиваюсь и только сейчас замечаю, что мы с Майкой в боксе не одни, а в компании четырех парней. Младшего Чвырева узнаю сразу. Он стоит рядом со старшим братом и при виде меня растягивает губы в удивленной улыбке.
– Привет, Чайка, – здоровается Артур. – Вот и встретились. Лучше поздно, чем никогда, правда?
На нем светлая футболка и темные штаны, черные кудрявые волосы стянуты на затылке в хвост, а карие глаза привычно буравят взглядом.
На запястье, покрытом сплошным татуированным узором, надеты дорогие часы. Он был бы точной копией брата, если бы решил обрить голову наголо."
"Его появление неожиданно, хотя, пожалуй, предсказуемо. Жаль, не получилось поговорить с Майкой наедине. Однако много чести с ним здороваться, и я продолжаю смотреть на парней, оценивая обстановку.
