Это его хлеб и его мир, знакомый с детства, и пацан работает практически виртуозно, чуть больше других пошатываясь от хода поезда и поглядывая со скучающим видом в окно. Когда-то я так же выследила Майку. Я догадываюсь, что он достиг цели по тому, как осторожно ходит его локоть, едва заметно изменяя положение руки, и как напрягается линия обветренных губ. Приоткрытый рот смыкается, взгляд цепляется за точку на стекле, и глазами становятся руки.
В момент воровства вор никогда не смотрит по сторонам, только до и сразу же после.
– Куда, пацан? А поговорить? – я не даю ему отступить, тесно зажимаю между собой и парочкой. – Упс! – склоняюсь к уху, крепко обхватив под грудью, подбиваю ногу коленом, смещая опору. От пацана пахнет клеем и какой-то синтетической пищевой дрянью, имитирующей запах мяса. Наверняка, давился сухой вермишелью из пакета, засыпая приправу прямо в рот – догадываюсь, и успокаиваю воришку тычком в бок, когда он пытается освободиться. – Тихо, не рыпайся!
У пацана под кофтой два бумажника и телефон.
Быстро сработал. Ему хватило минуты, чтобы обставить этих двоих. Я продолжаю его ощупывать, и он теряется, соображая, как действовать. Совершенно точно ему не закричать, не сорваться с места и не убежать. И добро не сбросить – я не дам.
– Стой спокойно, пацан, пока я добрая и трачу на тебя время, – говорю жестко. – Бумажник жирный, так что тебе повезло, – шепчу на ухо. – В нем наверняка полно налички. У бабы банковские карты, тухлый номер, а вот телефон отличный, так что вопить она будет громко.
Может, даже рожу исполосует сгоряча. Мужик мне тоже нравится, сбежать не даст. Бить не станет, а вот в детдом вернуться придется. И ментам своих сдать. Я видела, с кем ты работаешь.
– Евку не трожь! Убью!
– Обоссышься, сопля.
– Ты кто? Чего тебе надо?
Женщина с мужчиной смеются, и я дергаю пацана к выходу.
– Через десять секунд станция. Выйдем, там и поговорим, «чего».
Пацан ловкий и пытается сбежать, едва мы оказываемся на бетонном перроне, но я ловчее. Один толчок в спину, рывок за шиворот, и я подхватываю его у земли, не давая упасть.
Отбрасываю ногой на рельсы подземки женский кошелек, а мужской сую в свой карман, вместе с телефоном.
Мы оба улыбаемся для всех. Идиллия прокаженных, мать твою!
– Эй, это мое! – шипит вор, когда мы заходим за колонну, и я встряхиваю его за плечо. – Отдай!"
"– Твое, – и не пытаюсь спорить. – Будет твоим, обещаю, если расскажешь, где найти Майку. Девчонку с лиловыми волосами, по кличке Пчела.
