— Да что ты! — похвалился с иронией Игорь. — Они у меня теперь продвинутые, отпускаю, конечно, летом не всех, самая запарка! Но это тоже момент соревновательный, самых лучших, ударников премирую заграницей, а они стараются.
— А ты сам-то сухой закон соблюдал? — провокационно спросила Дарья.
— А как же! — усмехнулся Власов. — Когда здесь находился, соблюдал, даже дома спиртного не держал. В офисе, разумеется, имелось, люди-то разные на переговоры ездят, но я с ними не пил, закон один для всех. Ну а когда в Москву приезжал, мы с мужиками выпивали при встрече.
Но мы вообще не по этим делам, за всю жизнь раза, наверное, три совсем уж жесткий выпивон был, и то по суровым сверх меры поводам. А пить до той степени, когда, проснувшись пораньше, первым делом снимаешь с себя ботинки, — это не про нас.
— А мы с тобой все время что-то пьем, — заметила Дашка. — И в Италии, и вот сейчас.
— Хорошее итальянское сухое вино еще никому не повредило, — усмехнулся Власов и добавил: — В конце концов, как говорит Жванецкий, кто я такой, чтобы не пить?
— В таком случае, Власов! — торжественным тоном произнесла Дашка.
И он заметил нечто такое в ее глазах… воздаяние победителю, что ли. — Давай за тебя выпьем! — подняла она бокал. — Ты жесткий, суровый в делах и, скорее всего, трудный, но ты великий мужчина! Это я тебе искренне говорю и преклоняюсь перед тем, что ты делаешь и как! За тебя!
А он почувствовал от этих слов нечто такое, что не передашь и не выскажешь. Отчего перехватило горло, от понимания и такой высокой оценки.
И вдруг понял, что, может быть, высший смысл всех его преодолений себя, обстоятельств, невозможностей заключается не в повышении самооценки, не в очередном достижении через надсадность всех сил, не в доказывании себе и мужикам, что и это могу. А вот в этом чистом и искреннем переживании и понимании его трудностей той единственно важной и нужной тебе женщины! Самая высшая награда за достижения.
Он поднял бокал и чокнулся с ее бокалом, молча, боясь голосом выдать свои чувства, сжимавшие горло, а Дарья добавила:
— И за твой дар, невероятную чуйку, о которой мечтают все бизнесмены мира и мало кто имеет! — и выпила до дна.
Власов выпил, поддерживая хвалебную речь, кашлянул пару раз, избавляясь от тисков на горле, и поспешил перевести разговор на шутливую волну:
— Да я-то что, так, интуит по возможности, вот у меня в хозяйстве дедок есть, Федотыч, это что-то из русских сказок-преданий!
— Расскажи, расскажи! — потребовала Дашка с девчоночьим энтузиазмом.