Одна из причин, почему посчитал, что она идеально подходила ему на роль жены.
Ведь хотел хорошую мать для будущих детей.
Если такую девушку послать на аборт, она же себя потом съест из-за чувства вины. Она в этом чувстве утонет. Нельзя с ней так. С мертвой душой ходить будет.
Вардан не позволит.
Все эти мысли промелькнули у него в голове за каких-то несколько секунд.
— Вардан? — простонала Лиана и посмотрела на него жалобно.
Будто одним взглядом пыталась пронять, узнать, слышал ли их разговор. Да они так душевно кричали, что, разумеется, все слышал.
Можно сказать, прилетел сюда на ее крик: «Я буду рожать!»
Вардан шагнул к ней, посмотрел в глаза и сказал ласково:
— Лианочка, тебе не нужен аборт. Если этот недоублюдок не хочет нести ответственность за своего ребенка, я готов взять ее на себя. Помогу тебе со всем, обеспечу, тебе не нужно ничего бояться. Ты не одна, я с тобой! Разреши мне…
И тут сбоку раздался противный голос Тарасова:
— Ага, теперь я вдруг стал крайним, а ты типа в белом, да? Только вот если бы это был мой ребенок, вопроса бы не стояло! Рожала бы! В отличие от некоторых, я не моральный урод, ясно?
Сказал это и прикусил язык.
Вардан четко увидел по его морде — пацан пожалел, что вообще открыл рот.
— Чей же ребенок тогда? — хмыкнул он.
И посмотрел на Лиану.
Девчонка стояла с перекошенным от страха лицом, зажимала себе рот обеими ладонями. А взгляд такой испуганно-виноватый…
Собственно, по одному взгляду можно было все понять.
К тому же в памяти моментально всплыла сцена, как он стаскивал с себя презерватив в тот их единственный раз. Еще подумал: «Пусть беременеет на здоровье, рожает ему». Вот Лиана и залетела. И даже собралась рожать. Только без его, Вардана, участия.
— Ты всерьез собралась исчезнуть из моей жизни с моим ребенком в животе?! — спросил он с надрывом.
Глава 54. Новоявленный отец
— Так что? Всерьез собралась даже не говорить мне про беременность? — не унимался Вардан.
Он задал Лиане прямой, как линейка, вопрос.
Как ему показалось, исчерпывающий.
Ведь если бы сейчас случайно не услышал, то и не узнал бы.
Но паршивка ничего не ответила, стояла и хлопала ресницами, так и продолжала зажимать себе рот ладонями. Словно от нее убудет, если издаст хоть звук.
— Я что, самый распоследний подлец на всей земле, что мне нельзя сказать о беременности? — громко возмутился Вардан.
И тут ожил Тарасов:
— Пойдем, Лиан, ты не обязана с ним говорить.
