Он не поймет меня, просто не услышит — столько в нем отвращения и предубеждения ко мне.
Не собираюсь перед ним оправдываться и доказывать свою правоту.
И тут вдруг вперед выступило несколько работниц.
— Господин, хозяйка все правильно сделала! Нам спасу от этого охальника, да от его гнусных приставаний не стало! Домогался, работать мешал. Мадам Шатопер уж пожаловались, передали, она обещалась наказать управляющего, да с той поры три месяца прошло! Благо, хозяюшка Виола нашла управу на развратника этого! Все он по заслугам получил!
Что-то в серых глазах Грэма поменялось.
Он спешился с лошади, посмотрел сначала на меня, а потом на Мердока, который успел натянуть штаны и теперь, дрожа от страха, пополз к нему на коленях.
— Это правда?
— Господин…
Больше не тратя времени на объяснения, Грэм отпинал Мердока ногами, а потом отчеканил:
— Уволен! Чтобы через пять минут духу твоего не было на моей земле. Если тебя увидят мои люди — прирежут, как скот.
Дрожа от ужаса, извращуга вскочил и, охая и ахая, побежал по дороге, ведущей в город.
Бежал он нелепо, зигзагами, выбрасывая ноги вперед, отчего его окружило облако пыли, которое еще долго маячило впереди.
Работницы фермы встретили изгнание управляющего дружными криками и свистом.
Почувствовав, как ремень соскользнул, я подняла руку и увидела на коже кровавый след.
Слишком уж крепко он обвился вокруг моей ладони.
Грэм это заметил и вдруг подошел ко мне.
Я ожидала чего угодно — что снова начнет ругать, мол, опять я что-то сделала не так.
Вообще, можно ли было от него ждать чего-то хорошего?
Нет, конечно!
Но он вдруг взял мою руку в свою, сжал и провел пальцами по окровавленной ладони.
Прямо на глазах кровь исчезла, а кожа затянулась. Остался почти незаметный шрам.
Что-то мелькнуло в его серых глазах.
Это было не его всегдашнее презрение, не злость, не брезгливость.
Что-то другое.
Незнакомое. Непонятное.
Грэм как будто хотел что-то сказать, но…
Отвернулся и отошел.
ГЛАВА 25
Откинувшись на плетеном сиденье, укрытом лимонным покрывалом, мы с Присси катили в ландо — легкой двухколесной коляске, запряженной лошадью алой масти, прямо как с картины «Купание красного коня».
Она была до смешного маленькой, почти что пони.
Жаркое южное солнце припекало вовсю, но от него нас надежно защищал светлый тент, свисающие кисти которого покачивались в такт движению.
— Госпожа Виола, давайте я вас веером обмахивать буду? — предложила девушка.
