Она и ее приближенные останутся в восторге от моего ларька, я уверена! Накормлю их самой вкусной шаурмой на свете, они просто не устоят!
Когда я, наконец, заснула, то мне приснилось чудесное озеро с водопадом. Вода была лазурной, как драгоценный камень. Звук водопада умиротворял и манил к себе — хотелось сбросить с себя одежду, прыгнуть с большого камня в воду и подплыть к нему ближе.
Однако, я даже во сне вспомнила, к чему приводят эти купания, к тому же в озере вроде бы блеснула знакомая зеленая чешуя.
Нет уж, Дэйган, не знаю, что ты там задумал, но на этот раз у тебя не пройдет!
Я попятилась от озера подальше, и тут поняла, что звук падающей воды стал каким-то странным.
Слишком резким, оглушительным, стеклянным.
Буль прыгнул мне на постель, ткнувшись мокрым, совсем как у кота, носом мне в щеку и пытаясь разбудить.
А я никак не могла выбраться из паутины магического сна, который, вне всяких сомнений, на меня наслал дракон."
"И тут заплакал Листочек, пробудившись от громкого стука в стекло.
Это помогло мне сбросить остатки дремоты.
Окно.
Кто-то настойчиво барабанил в окно.
А на часах — полседьмого утра.
Кажется, ранние пробуждения у нас теперь стали маленькой традицией.
Не одно, так другое.
Но я уже чувствовала, что что-то не так. Уж лучше бы меня разбудила раковина!
Я взяла ребенка на руки, успокаивая его, и распахнула створки.
Под окном стоял мальчишка лет двенадцати. Нахмурившись, вспомнила его — это был новый работник из рыбной лавки, который теперь потрошил там рыбу вместо Флико.
— Ваша коптильня, госпожа, — сказал он.
— Не коптильня, а шаурмичная, — машинально поправила я и тут опомнилась, — Что? Что с ней? Говори быстро!
Не отвечая, мальчишка смотрел на меня. И тут я поняла.
Быстро сунула ему несколько монет, после чего он соизволил ответить:
— Она горит.
Паника.
Поначалу меня охватила страшная, неконтролируемая паника.
Боже, боже, что мне делать?
А Листочек все не унимался.
Не знаю, каких усилий мне стоило взять себя в руки. Наверное, просто потому, что у меня не было другого выхода.
Теряться и рассусоливать было некогда.
Я постучалась к госпоже Нотли, которая и сама уже выглянула из своей комнаты в халате и колпаке и сунула ей Листочка.
После чего напялила на себя первую попавшуюся одежду, и как сумасшедшая помчалась в Устричный переулок.
В запале мне даже в голову не пришло, что даже в самом быстром темпе до моего ларька почти час ходу.
Наплевав на все, я летела, как угорелая. Сердце стучало, словно бешеное.
