Такое нежное, чистое лицо, глубокие глаза и эти волосы цвета красного янтаря, цвета «крови дракона» — в них словно вспыхивали алые искры.
Сегодня на Виоле была простая белая рубаха с оголенными плечами, корсет и коричневая юбка — обычная одежда торговки с улицы Пяти царевен.
Но я помнил ее вчера, уверенно шагающую по подиуму в одном красном нижнем белье, или купальнике, или как там еще называлась эта шокирующая штука, так сильно отличающаяся от обычного женского купального костюма.
Когда она сбросила халат, явив всему миру свои прелести, а потом прыгнула в бассейн, то я еще как-то мог держаться.
Но когда с ней рядом оказался какой-то лейтенант и помог моей жене выбраться из воды, кажется, я был близок к помешательству!
Такой бешеной ревности я не испытывал еще ни разу в жизни.
Больше всего на свете захотелось спустить своего дракона с цепи и избить лейтенанта до полусмерти за то, что посмел ТАК смотреть на мою истинную.
Это было недопустимо — разумеется, я не стал этого делать.
Но само яростное желание никуда не делось.
Если я хочу вернуть Виолу, то не должен вести себя как трясущийся от желания обладать ею безумец.
Хоть, по правде говоря, я был очень близок к этому состоянию.
Чего я вообще от нее хотел?
Я ужасно с ней обращался, говорил отвратительные вещи, предпочел ей эту суку Амару — как вспомню, до сих пор трясет, я напал на нее с ножом и угрожал ей.
А она вынуждена была сбежать. Оказалась совсем одна на улицах города — без жилья и средств к существованию.
Больше всего меня восхитило в ней то, что эта упорная девушка не сдалась, не опустилась. Она открыла свой собственный бизнес!
Который, как заявил Баббинг, шел очень даже неплохо.
Именно он рассказал мне о том, что неподалеку от площади какая-то девушка открыла ларек с кушаньем с диковинным названием, главным ингредиентом которого была фавероль.
Тогда и стало понятно, где искать Виолу.
Но я не ожидал, что застану ее в таком соблазнительном виде, и прямо на грани нашего развода.
И вот сейчас мы стояли рядом под сенью семейного храма, и наблюдали, как верховный жрец Оркус подготавливает к ритуалу свой кинжал, которым он должен был перерезать нашу брачную ленту.
— Откажись от развода.
Сам от себя того не ожидая, я перехватил ее тонкое запястье, но Виола посмотрела на меня с таким гневом, что я тут же отпустил.
— Зачем мне это нужно? У меня теперь своя жизнь.
— Мы — истинная пара. Ты — моя, а я твой.
