Человек семь, а то и восемь!
При виде темно-зеленых мундиров меня как током ударило: Грэм!
Он послал их за мной?
Или за Листочком?
И то, и другое плохо!
Буду сражаться до последнего, но не позволю им нас схватить!
Фаверолями-гриль их закидаю — вон они, горяченькие, с пылу с жару по печке летают!
Я сжала кулаки и совсем уж было приготовилась забаррикадироваться в своей будке, чтоб стоять насмерть, как вдруг услышала:"
"— Эй, там! Написано — открыто! Или как?
В окошке ларька со стороны улицы светилась знакомая мне рожа командира Бодура.
Да и остальных солдат из его компашки я узнала. Особенно того, который назвал меня шлюхой тогда, на пляже…
Я встретила их сразу после того, как нашла Листочка. Как же хорошо, что ума хватило не отдавать им маленького русальчика!
Правда, теперь при виде меня эти мерзавцы принялись таких вежливых кавалеров.
Они пришли не за мной.
Они пришли за моей шаурмой.
— Здр-р-р-авия желаю! — разглядев меня, Бодур заулыбался, принялся крутить ус и чуть ли не каблуками щелкнул.
— Я, конечно, слышал о новом модном заморском кушанье, которое заворачивается в диковинную тонкую лепешку, но не ожидал, что его делает такая симпатичная молодая леди! Все термополии уже закрыты, а мы с ребятами страсть, как хотим плотно заправиться — впереди сутки на карауле. Так вот, милая хозяюшка, нам семь больших шаурм обычных, и одну с зеленым перчиком лично для меня. Я, знаете ли, люблю поострее.
— Леди, сходите со мной на свидание?
— А со мной?
— Нет, я первый предложил!
— Господа, господа.
Пусть леди сама выберет.
Я посмотрела остальных на солдат — они галантно шутили и строили из себя передо мной таких порядочных, как будто когда-то не обижали и не смеялись в голос над несчастной некрасивой девушкой с ребенком на руках.
Молча достала лаваш, смазала его соусом, и принялась раскладывать на нем свежепорубленную фаверольку-гриль, овощи и зелень.
Вместо капусты решила использовать замаринованную морковку по-корейски. Так вкуснее будет!
Солдаты наблюдали за моими манипуляциями, исходя голодной слюной.
— А работает-то как ловко да красиво, одно удовольствие смотреть, — заметил кто-то.
Когда благоухающая запеченным мясом, специями и овощами шаурма была готова и завернута мной в бумагу, я протянула ее темноволосому солдату с синими глазами, который стоял поодаль ото всех и не принимал участия в этих гусарских подкатах.
— Приятного вам аппетита! — улыбнулась.
Парень полез за деньгами, но я остановила.
— Не надо. Это угощение.
