- С ума сошёл? Стоит этой вести выбраться за пределы твоей спальни, как мы получим едва ли не войну на два фронта, потому что родственники её величества не оставят так нанесённого ей оскорбления! А два фронта мы не потянем, это я говорю тебе, как командующий твоей армией.
- Что за глупости, – отмахнулся король. – И вообще, это никого не касается. Только меня – и её, и всё.
- Нет, Луи, - я слышала, как вздохнул принц. – Ты король, любой твой чих касается не только тебя. Кто она, чем она тебя взяла, что ты забыл стыд, совесть и брачную клятву? А ты маг, тебе не стоит забывать о том, в чём ты клялся.
Это было совершенно верно, про клятву. Но… вдруг король прав, и всё не так страшно? Тысячи магов изменяют женам и мужьям, и что? Может быть, нужно с кем-нибудь свести королеву, для равновесия? Только где найти такого, кто не забудет, и не забудется?
А пока я лежала тише воды ниже травы и слушала, как принц убеждает короля в том, что тот не прав, а король только посмеивается. И страшно сказать, была рада и горда, что между мной и предупреждениями брата он выбирает – меня.
28. Вот и всё
Анри пробудился – снова в тёплом доме.
Господи, спасибо тебе за то, что ещё существуют в мире тёплые дома. А ведь он уже почти позабыл, как это – когда ты можешь спать просто в сорочке, и не трястись от холода. Вот как сейчас, например.
Или у него снова жар? Эк его развезло-то, никогда такого не случалось. Всю жизнь был здоров и крепок, это что, старость подкралась?"
"За окном серел рассвет, Анри повернулся в ту сторону – и увидел спящую с краю маркизу дю Трамбле.
Повелительницу здешних мест, здешнего тепла, здешних котов и обитателей дома. Кстати, тот из котов, который поменьше и на самом деле кошка, просёк, что Анри проснулся. Как-то маркиза её называет, эту кошку, когда зовёт, чтобы та спала с Анри. И сейчас кошка лежала где-то в ногах, но пришла на грудь и замурлыкала. Анри погладил её по загривку и по спине – осторожно, он сам видел, что кошка немного волшебная, с ней нужно уважительно.
Вторая кошка, которая на самом деле кот, спала, привалившись к ногам маркизы.
А маркиза…
Анри понимал – он жив благодаря заботам этой самой маркизы. Она, и ещё госпожа здешняя целительница всё время заворачивали его в сухие и чистые простыни, поили какими-то зельями, кормили едва ли не с ложки какой-то едой – сам-то он не мог ту ложку удержать в руках. Наверное, даже Рогатьен бы так хорошо не справился.
