Но что же, выходит, мой неприглядный вид не отвратил его от меня? Он всё ещё… хочет?
А он очень хотел, судя по тому, как обнял меня и поглаживал спину – через сорочку, но сорочка ж тонкая, что под ней спрячешь? А я всё никак не могла сообразить – мне-то что делать?
Он же мягко привлёк меня к себе, и поцеловал – наверное, обычно мужчины целуются как-то так, да? Маркиз целовал меня иногда поначалу, будто проглотить хотел. Или просто тыкался губами и шёл дальше. Этот же касался так, что было понятно – для него поцелуй – это ласка, как и объятие, как и нежные слова, которых он знал прилично, что бы там про себя не говорил.
Когда я перестала бояться, после какого по счёту поцелуя? Когда сама решилась поцеловать его в ответ, и ещё – коснуться тёплой кожи, стащить через голову сорочку, ощутить ладонью волосы?
Я не думала больше ни о маркизе, ни об отце, ни о королеве, ни о ком там ещё… потому что в тот момент ничего этого не было.
Были только он – и я. И в несколько прикосновений он рассказал мне о том, что бывает меж мужчиной и женщиной, намного больше, чем тот человек, которому я была до того момента верной женой, и которому родила сына.
Или всё дело в том, что одному нужно было моё имя и связи моего отца, а второму – я сама?
Или даже ради имени и связей со мной можно было поступить иначе, не так, как поступили отец и маркиз?
Не важно, я разберусь с этим со всем после. А сейчас – буду смотреть на того человека, который внезапно вернул мне хотя бы частичку меня самой.
22. Особенности зимних развлечений
В тот день я встала поздно, уже почти в обед, и домочадцы мои меня не тревожили. Котов утром кто-то выпустил от меня и накормил, да и хорошо.
А почему я поздно встала? А потому, что накануне вечером сначала устроили посиделки допоздна, а потом я ещё читала записки маркизы Женевьев – тоже долго, очень уж хотелось узнать, как у них с королём сладилось.
Что ж, я так поняла, что в самом деле сладилось. Конечно, Женевьев с каждой страницей становилась всё более понятной, но не оставляло ощущение, что я знаю о ней далеко не всё, и она меня ещё очень удивит. И я благодарила её про себя, и всё то, что её надоумило записывать – просто потому, что иначе откуда бы могла всё это узнать? А дальше глядишь, и про другую странную книжицу тоже что-нибудь прочитаю.
