Регулярно приходил Платон Александрович с гитарой – развлечь нас, так он говорил. В конце концов гитару просто стал оставлять у нас, чтобы не носить её по морозу.
Ещё приходили гости с горы. Не толпой, как на битву с нежитью, а по одному или по двое. Их всегда приводил Северин, а с ним уже появлялись либо полковник Трюшон, либо интендант Дрю, либо ещё один маг – мужичок лет так шестидесяти, звали его Рогатьен, и был он, как оказалось, камердинером генерала, и человеком бывалым. Коренастый, крепкий, темноглазый и почти лысый, он явился, обнюхал все углы в доме, похвалил защиту, осмотрел припасы и обещал принести что-то вкусное, как уймётся метель, и можно будет прислать сверху телегу.
Что-то такое, что лучше не носить тенями, ибо испортится, даже если хорошенько заклясть. Нам всем стало любопытно, но он не раскололся. И потом сидел, пил чай, ел пироги, слушал песни да нахваливал.
Ульяна знала много песен, были они длинны, рассказывали то просто о жизни – как кто кого полюбил да что у них потом вышло, а то ещё волшебные сказки – про Ивана-царевича, героев-богатырей и ещё кого-то там.
Иногда я сменяла её, некоторые песни вполне заходили здешней аудитории – о том, как дощечка-доска подвела казака, о том, что не шей ты, мне матушка, красный сарафан, и живёт моя отрада в высоком терему и что там ещё можно было вспомнить. Иногда просто сидела с гитарой и вспоминала, как аккорды ставить – мало ли, вдруг ещё придётся.
Пару раз приходил господин Асканио. Звал нас с Меланьей в какую-нибудь комнату и задавал магические уроки.
Объяснял он очень понятно, получалось у меня терпимо, а у Меланьи прилично, он похваливал. И велел постоянно тренироваться в быту – зажигать свет, топить снег, греть воду и запирать двери.
Со снегом у них там, наверху, вышло смешно. Когда в первый раз завалило большие двери, поутру полковник Трюшон взялся тот снег топить. Но было холодно, и вместо чистого порога и ступенек они получили обледенелые, все там попадали, и кто-то даже руку сломал, так неудачно упал.
С тех пор снег чистили лопатами и мётлами.
Но вообще все они говорили, что в крепости холодно. Что крепость каменная и большая, и протопить её так, как мы протапливаем двумя печами дом, у них не выходило. Ну что, говорила я, приходите греться, значит. И присылайте лечиться и отогреваться обмороженных. Асканио отвечал, что они пока справляются, а нам говорил, чтобы мы не забывали на ночь запирать магически двери из зала на нашу жилую половину.
