Они привычно бесят, но, ясное дело, не настолько, чтобы взять и всё сломать. Так, обычное.
Правда, если бы мне было суждено вернуться домой, то так, как раньше, уже бы продолжаться не могло. Потому что измену я бы не простила. Скорее всего, у Жени это было так, случайность, нервы пощекотать. Но Женя зря нагадил там, где ели мы оба. Ему, конечно, случалось косячить на пустом месте, но не настолько фатально, обычно в делах и в договорах он оставался разумным. Поэтому…
Наверное, ему не было дела до того, что подумаю и скажу я.
Не был же он настолько наивным, чтобы думать, что никто не узнает? Или как раз был?
Так вот, о чём это я?
А о том, что теперь его в моей жизни больше не было – натуральным образом. Зато был совсем другой человек.
Этот человек волновал меня преизрядно – так я ему прямым текстом сказала ночью. И это была чистая правда, я уже думала, что разучилась влюбляться, а оказалось – да ничего подобного. Ржала над собой тихонечко, что хоть не в юнца какого-нибудь втрескалась, а в, гм, сходного по возрасту мужика, и то хорошо.
Первого на деревне и на горе, ага.
И совсем не такого, к каким я привыкла.
Он ничего за собой не разбрасывал. Ничего. Совсем. Когда утром уходил из моей спальни, то нигде не оставалось валяться ни единой вещи. Я предложила было завести в сундуке запас его сорочек, но он пожал плечами и сказал, что Рогатьен справляется и что ему привычно. И ещё что у меня и так дел хватает, кроме его сорочек. Поцеловал в кончик носа и усмехнулся в усы. А мне-то что? Баба с возу, как говорится.
У меня не было мужчины, которого всю жизнь сопровождает персональный камердинер, даже в ссылке на краю света. Хоть знаю теперь, как это бывает.
И вообще я, конечно, вспомнила начало предыдущей семейной жизни – сначала в комнате в квартире Жениных родителей, а потом в съемной однушке – так нам сейчас в маленькой комнатке было не так уж и плохо. Наверное, потому, что у меня кроме той комнатки был ещё целый немалый по здешним меркам дом, а у него и вовсе огромная каменная крепость.
И в ту крепость он от меня по утрам сбегал, иногда даже без завтрака – мол, наверху покормят, не беспокойтесь, мой невероятный друг, всё хорошо.
Когда он что-то кому-то говорил, то ни мгновения не сомневался, что его не просто выслушают, а тут же пойдут и всё выполнят. И ведь выполняли. Не знаю, подкреплял ли он свои повеления толикой магии, каким-нибудь привычным неосознанным образом, или просто это целая жизнь принцем и командующим.
