Книга имела на обложке герб, и я знала, что на него нужно уронить каплю крови, тогда она раскрывалась и что-то показывала. Я уже почти три десятка лет не была магом, но взяла брошь, проткнула палец иглой и уронила каплю крови на герб. И к моему огромному удивлению, книга сделалась невидимой на моей ладони – хотя я ощущала её размеры и вес. Вот и славно. Книга исчезла во внутреннем кармане платья, а я вытерла слёзы и позвала Фелисьена.
Вдвоём с ним мы просидели там ещё с полчаса, пока не заглянул де ла Мотт – он несколько раз за ночь заглядывал проведать короля, и дальше случилась та понятная и необходимая суета, сопровождающая смену власти в любом государстве.
Я угадала – новый король Луи велел мне убираться из дворца немедленно и не приближаться к любому члену его семьи до конца жизни. Я не стала спорить, я хотела запереться у себя и оплакать всё то, что у меня было, и что ушло вместе с Луи этой ночью. А его семья… у старшего принца уже была жена, принцесса из Видонии, и двое детей – сын Луи и дочь Мария-Луиза.
Его брат Франсуа прибыл в столицу порталом через два дня, а дядя Анри – и того позже.
Похоронить Луи должны были в Лимее, в фамильной усыпальнице. Это королей из прежних династий хоронили в кафедральном соборе столицы, а Роганы не изменили Лимею. Я думала о том, как бы мне поудачнее начать торги и добиться возможности проститься с любимым мужчиной, когда на рассвете ко мне в дом постучались и велели открыть именем короля.
За дверью я увидела гвардейцев принца Франсуа – был при нём отряд магически одарённых молодых людей.
Они велели мне собраться, и препроводили меня в Бастион – государственную тюрьму, объяснив это распоряжением нового короля.
Мне даже не сразу предъявили обвинение – а когда сделали это, то я услышала о государственной измене и ещё о чём-то, столь же чудовищном. И ещё мне говорили, что мои камеристки Мари и Аннет рассказали всё о моих якобы тёмных делах, но я точно знала, что им рассказывать абсолютно не о чем.
Если бы меня спросили о смерти моего мужа, я бы созналась, потому что всё это сейчас виделось уже совершенно не важным. А государственная измена… это не про меня.
Потом ещё добавилось столь же нелепое – попытка отравления принца Франсуа. А почему сразу же не нового короля Луи? Я так и спросила, когда меня водили на очередной допрос. И подумывала, что стоит им применить пытку, то я, скорее всего, не выдержу и скажу им всё, что они захотят услышать.
