– А вот скажи, Женевьева Ивановна, - начал он чуть погодя, - слышал я тут уже страсти всякие про соседа Валерьяна. Он, конечно, был человек дурной, жил дурно, и кончил, как я понимаю, так же. Но куда делись его супружница Дарья с дитём? Дом вроде и не заброшен, живность слышно, а сам вроде пустой стоит.
- Так здесь же они, - тут же сказала я. – Всё с ними хорошо. Увести их не дали, пропасть им тоже не дали, вот ещё. Пока зима – точно никуда отсюда не двинутся, потому что домик-то у них не ахти. А у нас тепло.
- От сердца прямо отлегло, матушка, - кивнул Егор. – А то беспокойно и за неё, и за дочку её, баба-то она хорошая, сердечная, ещё и красавица была, каких поискать, и вот же судьба досталась.
- А чего там судьба? Теперь у неё будет судьба, какая сама захочет, - пожала я плечами. – Меланья, зови уже Дарёну к нам, сюда, чего там возиться!
Меланья с готовностью побежала, но вернулась одна.
- Говорит – дел там много.
Это ещё что за новости?
- Да дела домашние по природе своей таковы, что их никогда в жизни до конца все не переделать, - отмахнулась я, поднялась и пошла на кухню.
Там Дарёна чистила морковь на рыбную похлёбку – сосредоточенно глядя в миску, как-то очень уж сосредоточенно.
- Дарёна, бросай это гиблое дело. Потом вместе дочистим.
- Не годится вам, Женевьева Ивановна, самой моркву чистить, - покачала головой Дарёна.
- Да ладно тебе, не самое большое горе, уверяю тебя. Справимся.
- Давайте, я хотя бы вариться поставлю.
- И придёшь?
- И приду, - кивнула она.
- Ждём, приходи."
"Она пришла – тихая, безмолвная. Но я заметила, что и платок на голове заново перевязан, и лицо умыто, и передник свежий. Ох ты ж, как оно. Раньше нашу Дарёну совершенно не заботило, как у неё повязан платок, и не сбился ли на сторону. И каков передник после кухонных работ. Ладно, раскопаем это дело.
Правда, в разговоре она не сказала ни слова, смотрела в свою чашку, молчала. Слушала, как Егор с Тимохой и другими ходил тремя судами на север великого моря, а там и далее, вверх по могучей и широкой реке.
В прошлой жизни, в самом её финале, я успела побывать в том месте, где в Байкал впадают Верхняя Ангара и Кичера. Там… там всё совсем не так, как в других местах. Широкое устье, очень широкое, очень мелкое. Прорва водоплавающих птиц, прорва рыбы – так мне говорили. Птиц мы видели, а из рыбы поймали пару щук и съели тут же, вкусные были щуки. Что там, за устьем – я и не знала, и не знаю. А эти парни – знают.
