О нет, это отец чего-то не понимает, совсем не понимает.
- Почему-то мне кажется, что вы тоже понимаете далеко не всё. Кто воспользовался вашим желанием разбогатеть? Маркиз, мой жених? Или граф де Реньян?
- Отчего же вы решили, что воспользовался? – отец смотрел совершено спокойно, его ничуть не тронули мои слова. – Мы предполагали, что возникнут некоторые издержки процесса вашей трансформации. Вам предстоит их преодолеть, только и всего. На это потребуется время, и в ваших интересах его сократить. Уж наверное, вы желаете выйти замуж со всей пышностью, подобающей одной из Рьенов?
- Куда там одна из Рьенов, - я поджала губы.
– Де Рьены – древний магический род, ясно вам? Вряд ли меня теперь можно к нему отнести. Мне нет разницы, как именно выходить замуж. Всё равно вы не сможете теперь предложить мне никого лучше этого простеца-маркиза. Вы продешевили, отец.
- Да что вы можете знать! – кажется, мне удалось вывести отца из себя, при том оставшись спокойной, и мне это очень понравилось.
- Откуда вам знать, кто мог посвататься ко мне? И теперь уже не станет этого делать, потому что не заинтересован в жене-калеке? И жене-простеце?
На самом деле, ко мне никто не сватался, я сказала это сейчас просто так, для красного словца.
Но на моём последнем балу – о да, это был мой последний бал! – меня приглашали танцевать и наследник Саважей, и один из Вьевиллей, и даже младший из принцев Роганов. О нет, мы просто танцевали. Но обо всех этих молодых людях было известно, что они не обручены ни с кем.
Так что…
- И что же? – отец попался на удочку.
- Теперь уже ничего, - сказала я с кривой издевательской улыбкой. – В погоне за химерой вы упустили всё, что только можно.
Я глянула на него презрительно и отвернулась к окну. И по собственному желанию никогда больше не заговаривала с ним.
Для того, чтобы восстановить хотя бы видимость движений и ловкости обычного человека, потребовалось три месяца. Процесс дался мне очень нелегко, но я упорная, чтобы не сказать упрямая, в этом мы с отцом схожи.
Маркиз дю Трамбле навещал нас время от времени, и однажды он собрался-таки поговорить не с моим отцом, но со мной. Я изрядно удивилась – потому что обычно он такой потребности не испытывал.
- Госпожа Женевьев, я бы хотел, чтобы наше с вами венчание произошло поскорее, - сообщил он.
Парик напудренный, лицо напудренное, пальцы в кольцах. В шейном платке сверкающий камень. Кружевной воротник стоимостью в половину нашего дома, наверное. Тучен и одышлив.
