Саня был в постели горячим, страстным, отзывчивым, и поэтому ему хотелось давать все больше и больше, потому что его удовольствие, так явно заметное, тут же отзывалось в Женьке, и ей становилось как-то по-особенному хорошо.
И именно поэтому она выскользнула из-под Сани, толкнула его в грудь, чтобы он оказался на спине, и сползла вниз, вбирая его член в рот.
Тот коротко ахнул и вплел пальцы в Женькину рыжую гриву.
– Женя…Женечка…
Она не была какой-то особо продвинутой в навыках минета, глубоко точно бы не рискнула брать – размеры были явно больше среднего, поэтому просто облизывала этот красивый член, ласкала, всасывала до середины и потом медленно выпускала из рта с безумно неприличным и безумно возбуждающим звуком.
– Бо-же, – с трудом выговорил Саня и слегка толкнулся бедрами туда, где было так безумно приятно. – Хорошо… блядь, как хорошо… Жень… я так долго не…
И снова застонал, жадно глядя на нее, как будто вид давней подруги с его членом во рту был круче самых крутых эротических фантазий.
– Стой! – выдохнул он, и Женька поднялась, облизывая мокрые, припухшие губы. – Какая ты красивая. Какая ты… Не могу.
И ничуть не смущаясь того, где только что побывал ее рот, притянул Женьку к себе и глубоко, горячо поцеловал. А потом слегка приподнял за бедра, и она поняла – перекинула через Саню одну ногу и медленно, одним длинным движением, насадилась на его член.
И не удержалась от хриплого вскрика – настолько это было хорошо. В этой позиции крупная головка очень правильно проходилась по самой чувствительной зоне, и от удовольствия хотелось выть.
– Саша! – Женя двигалась в своем темпе, вцепившись в его мокрые напряженные плечи. – Саша…
– Да, моя хорошая, да, вот тааак, – стонал он.
По Сане было видно, что он в шаге от того, чтобы его захлестнуло абсолютным удовольствием, но он держался.
– Презерватив, – сквозь зубы выдохнул он.
– У меня….ааах…. таблетки… ты можешь так…
Саня сверкнул глазами, прижал одной рукой Женины бедра к себе, чтобы она не могла двигаться, второй рукой уложил ее к себе на грудь и стал резко, сильно двигаться сам.
И это было настолько хорошо, что Женька уже даже не стонала – скулила беспрерывно. Так долго копившееся возбуждение налилось огненным шаром, а потом от одного особенно жесткого толчка, пронзившего все тело сладкой судорогой, вдруг лопнуло, окатив чистейшим острым удовольствием, от которого побелело перед глазами.
Женька не помнила, что делала.
